В Питере, однако, не нашлось знакомых, которые могли бы свести ее с Блоком. Более того, ей сказали, что не стоит и пытаться. Блок женат, и вообще, он очень странный человек. Не подходите к нему близко, не надо. Это непредсказуемо и даже опасно. К чему вам разочарования? Один питерский знакомый приглашал ее на сходку молодых поэтов, называющих себя акмеистами. Он уверял, что это необычно и талантливо. Но непонятное слово не привлекло ее, да и поэты еще молоды, не слишком известны, и она отказалась. Погуляв несколько дней по центральным проспектам и вдоль Невы, она сочла за благо вернуться в старую столицу, где ей так уютно жилось на Поварской улице, в квартире дружески к ней относившейся семьи доктора Ивана Бунина, давнего знакомца ее отца. В Москве она продолжила учебу на юридических курсах мадам Полторацкой.
Еще с начала своей московской жизни Маргарита познакомилась в доме Буниных и подружилась с дочерью Федора Шаляпина Ириной и стала иногда бывать у Шаляпиных, где в нее влюбился сын певца Борис. Дело шло уже к помолвке, но однажды Борис, вернувшись не вовремя, услыхал странные звуки. Он заглянул в спальню отца и увидел в постели у него свою невесту. Он как-то даже не очень изумился или обиделся. Куда ему с отцом тягаться? Свадьба расстроилась, ну и бог с нею. Примерно так же к этому отнеслась и Маргарита.
Дело в том, что к тому времени у нее, помимо Блока, была короткая любовная связь с Рахманиновым. Композитора она встретила все там же, у Шаляпиных. Он бесподобно играл на рояле какую-то из своих пьес. В его игре было много сдержанной силы, напористого рокота и столько магии, что она, словно в гипнозе, подошла к роялю и даже прислонилась к его полированному боку, словно боялась упасть. Композитор ударил заключительный аккорд, встал и посмотрел на нее сурово сузившимися глазами. И вдруг в них заплясали чертовски веселые искры. Маргарита хорошо знала уже эту свою особенность. Какой-нибудь мужчина (из приличного общества, разумеется) случайно останавливал на ней взгляд, а спустя минуту уже не мог его отвести. Она научилась пользоваться этим. Но лишь изредка, очень осторожно и очень продуманно. Но с Федором Шаляпиным, Блоком или Сергеем Рахманиновым — когда они на тебя так смотрят — какие тут размышления? Какая осторожность? Смешно. Но если думать о замужестве всерьез, то это должен быть человек с именем. Это ей было ясно.
Сама она была провинциалка, родилась на краю света в небогатой дворянской семье, в уездном городишке на высоком берегу полноводной Камы. Отец ее Иван Тимофеевич Воронцов служил адвокатом Сарапульского окружного суда. Сам Сарапул был городок уютный, немного сонный, немного сказочный. Колорит ему придавали вотяки, потомки местных племен, с их пестрыми одеждами, загадочными напевами, языческими поверьями и даже — о чем шепотом поговаривали — с человеческими жертвоприношениями. В момент появления Маргариты на свет божий как раз завершился один из судебных процессов на эту тему. К счастью, десять обвиняемых крестьян-вотяков, будто бы ритуально отрезавших голову у нищего бродяги, суд присяжных, несмотря на громовую речь прокурора, оправдал. И правильно сделал, потому что позже нашли двух настоящих убийц, намеренно замаскировавших преступление под древний ритуал с целью подставить несчастных вотяков и оттяпать у них часть земли. Оправдательный вердикт был оглашен в день рождения Маргариты, и она всю жизнь считала это добрым знаком. Но было и другое знамение, казалось бы, более звучное, — она родилась в дни коронации молодого императора Николая Второго, обаятельного красавца и любимца народа. Впрочем, над этим последним обстоятельством Маргарита слегка посмеивалась, поскольку частицей простого народа себя никак не считала. Любить венценосных особ? С какой стати? Она получила приличное домашнее образование, неплохо владела английским, немецким и французским, могла на рояле с листа сыграть Бетховена или Шопена. Она с блеском окончила гимназию и мечтала о большом мире. Ей мнились театры, концертные залы, музеи и библиотеки, фонтаны летом и огромные ледовые катки зимой. В Сарапуле каток заливали, он был очень милый (иногда даже с музыкой, когда оркестранты располагались в отапливаемом сарае), но разве это было то? Маргарита понимала, что путь ее лежит в Москву. В точности как у чеховских сестер.