– Но если телефон испортился именно сейчас… это ведь несколько странно? – проговорила Лиза, идя вслед за Дженни.
– Пожалуй.
Дженни почти ожидала увидеть за дверью какого-нибудь высоченного незнакомца с ножом и со зловещей ухмылкой на лице. Одного из тех ненормальных, которых в наше время, кажется, развелось в изобилии. Какого-нибудь очередного Джека Потрошителя, чьи кровавые дела заполняют программы телевизионных новостей.
Прежде чем рискнуть выйти в холл, она выглянула туда, готовая отпрыгнуть назад и захлопнуть дверь, если кого-нибудь увидит. Но там никого не было.
Взглянув краем глаза на Лизу, Дженни увидела, что девочка все поняла.
Они быстро прошли через холл к входной двери. Когда они поравнялись с лестницей, ведущей на второй этаж, нервы Дженни были напряжены до предела. Убийца – а он вряд ли на самом деле существует, отчаянно успокаивала она себя, – мог притаиться на лестнице, и тогда ему были бы хорошо слышны их шаги. Он мог броситься на них сверху, сзади, когда они проходили мимо него к двери. Броситься, высоко подняв руку с зажатым в ней ножом…
Но на лестнице никто их не подкарауливал.
И в холле тоже. И на крыльце.
На улице уже сгустились сумерки, быстро переходившие в ночь. Свет солнца еще был багряным, но отовсюду, откуда оно уже ушло, из десятков тысяч укромных местечек протянулись тени, похожие на целую армию зомби. Через десять минут станет совсем темно.
Глава 4
В доме соседей
Дом супругов Сантини, из камня и калифорнийской секвойи, был построен по более современному проекту, чем дом Дженни. Все углы в нем были закруглены, поверхностей, пересекающихся под острым углом, не было вовсе. Он стоял на фоне высоких сосен, словно вырастая из каменистого грунта и вписываясь своими очертаниями в склон горы, и впечатление было такое, будто этот дом не построен, но возник здесь каким-то естественным образом. В нескольких комнатах первого этажа горел свет.
Входная дверь была приоткрыта. Из дома доносилась классическая музыка.
Дженни позвонила и отошла на несколько шагов от двери, туда, где стояла Лиза. Она считала, что им не следует подходить слишком близко к супругам Сантини: вполне возможно, что они уже заразились чем-то, просто побывав в той самой кухне, где лежит труп миссис Бек.
– Лучших соседей и пожелать невозможно, – сказала она Лизе, мечтая, чтобы рассосался и исчез тот твердый и холодный комок, который она ощущала внутри себя. – Прекрасные люди.
На их звонок никто не вышел.
Дженни подошла к двери, снова нажала кнопку звонка и отступила назад к Лизе.
– У них в городе два магазина: сувениров и лыжных принадлежностей.
Музыка играла, то немного затихая, то становясь громче. Это был Бетховен.
– Наверное, никого нет дома, – проговорила Лиза.
– Кто-то там должен быть. Музыка, свет горит…
Внезапный и резкий порыв ветра вдруг закрутился вихрем под крышей крыльца, и порожденные им звуки слились с нотами Бетховена, превратив прекрасную музыку в неприятный дисгармоничный шум.
Дженни распахнула дверь до отказа. Молочный люминесцентный свет лился через открытую дверь кабинета в холл с дубовыми паркетными полами и освещал небольшое пространство возле двери гостиной, все остальное было погружено во мрак.
– Энджи? Винс? – позвала Дженни.
Никакого ответа.
Только Бетховен. Ветер стих, и разрушенная было музыка снова возродилась в наступившей тишине. Третья симфония, «Героическая».
– Эй? Дома кто-нибудь?
Прозвучали заключительные аккорды симфонии, и, когда стих последний звук, музыка прекратилась. Стереопроигрыватель явно выключился сам.
– Эй?
Ничего. Ночь за спиной у сестер хранила полное молчание, и дом перед ними молчал тоже.
– Ты туда не пойдешь? – обеспокоенно спросила Лиза.
Дженни посмотрела на девочку:
– А в чем дело?
Лиза прикусила губу:
– Что-то здесь не так. Ты ведь и сама это чувствуешь.
Немного поколебавшись, Дженни неохотно призналась:
– Да. Чувствую.
– Такое ощущение… словно мы здесь одни… только ты и я… и в то же время… не одни.
У Дженни действительно было очень странное чувство, что за ними наблюдают. Она обернулась и внимательным, изучающим взглядом обвела лужайку и кусты, уже почти полностью погруженные во тьму. Потом посмотрела на окна. Свет горел только в кабинете, все остальные окна были закрыты и темны, их стекла слегка поблескивали. В темноте, за этими стеклами, мог скрываться кто угодно. И если он там действительно был, то ему все было видно прекрасно, сам же он оставался невидимым.