— Ну хорошо, Кэт, ты права, ситуация в целом озадачивает. И у тебя есть новая теория, почему они так делают?
Рул подняла руку.
— Нет, не новая, но кое-что, подтверждающее старую. Но чтобы держаться за нее крепко, необходимо учесть несколько иных точек зрения. Они освещают дело с разных сторон и позволяют создать широкую картину, в которой я могу разглядеть Майорова как, может быть, ключевую фигуру.
Никсон снял ноги со стола и уселся прямо. Выражение его лица уже не было безразличным.
Рул положила ему на стол две спутниковые фотографии.
— То, что мы здесь имеем, очень похоже на специальную военную тренировочную базу. Это в Лиепае, на латвийском побережье, и она потому специальная, что ее очень стараются представить похожей на что-нибудь другое.
Она указывала на тренирующиеся шеренги и на двойную ограду.
— Мы знаем, что Майоров любит дорогие зарубежные автомобили и технические устройства, и здесь, на этой самой базе, мы видим, обрати внимание, «мерседес 500 SE», который попросту нигде кроме Москвы и существовать-то не может. А также, ты не поверишь, карт для гольфа.
Никсон извлек из ящика письменного стола большое увеличительное стекло и стал внимательно рассматривать карт.
— Ставлю свое годовое жалованье, — Рул щелкнула по фотографии, — что один из этих двух мужчин в карте, тот, что в бейсбольной шапочке, и есть Майоров. И присутствие там Майорова увеличивает значимость этой базы в энное количество раз.
— И что у тебя еще есть, Кэт? — спросил Никсон.
— Немного чепуховины, сумасшедшей чепуховины, но она стыкуется.
А именно: в прачечных на двух базах морской пехоты значительно снизилось количество стираемых рубах, а это означает, что изрядное количество людей куда-то переведены. А именно: в прошлом месяце со складов британской армии похищены две тысячи автоматов «ингрем Мак 10», а этот охранник, — она постучала по фотографии, — на своем плече носит как раз «Мак 10». А именно: между Ленинградом и Калининградом и дальше к границам Польши нет ни одной известной нам военно-морской базы, а один из наших лучших перспективных аналитиков утверждает, что вот эта маленькая штука здесь — перископ субмарины. А именно: пожалуйста, обрати внимание — в течение последних двух лет Советы внезапно и резко усилили изучение шведского языка в университетах и языковых центрах. И вот что я хочу тебе сказать, Алан. Шведский язык нигде в мире не нужен, только в Швеции.
Никсон поднял на нее внимательные глаза.
— И какой вывод ты делаешь отсюда, Кэт?
Рул достала из папки еще один документ.
— Вот прямая цитата из вице-адмирала Бенгта Шубака, который одно время был начальником штаба шведских королевских военно-морских сил, а теперь нечто вроде нашего начальника комитета объединенных штабов: «Иностранная держава готовится к войне со Швецией».
Рул отложила документ и внимательно посмотрела на Никсона.
— Это только одна из теорий на тему, что Советы делают в шведских водах, но ты задумывался, что произойдет в случае внезапного массированного удара по ним?
Никсон с минуту смотрел на нее безмолвно, затем заговорил:
— Но зачем? И почему Советы ни с того, ни с сего, без вооруженного конфликта вдруг отбросят их доктрину ненападения и затеют то, что может привести к третьей мировой войне?
— К третьей мировой войне? С кем? С нами? Швеция, по определению, нейтральна, как и Швейцария; и у нее нет, повторяю, нет союзников. Предположим на минуту, что НАТО решится на вмешательство. Что делать нам? У нас там нет наземных войск, чтобы воспрепятствовать вторжению Советов в Швецию; остается применение ядерного оружия. И ты можешь хоть на минуту предположить, что НАТО начнет ядерную войну, рискуя уничтожить Европу, а то и весь мир, только ради спасения восьми миллионов шведов от советского ига?
Глаза Никсона, казалось, вот-вот вылезут из орбит. Он сидел неподвижно и, видимо, лишившись дара речи. Потом вроде бы пришел в себя.
— Кэт, я должен обсудить это с другими. Это все, что у тебя есть?
— Это все, что я могу раскопать, не имея больших полномочий. Если ты поможешь мне своей властью, я уверена, что раскопаю гораздо больше.
От нее потребовались определенные усилия, чтобы сказанное прозвучало невозмутимо и спокойно.
— Послушай, Алан, я бы не хотела, чтобы это выглядело, как мой каприз; я знаю, что ты, как и любой на твоем месте, должен обсудить все то, что я здесь выложила, с более информированным источником. Но аналитическая разведка не раскладывается по полочкам, и она вовсе не руководствуется какими-то непреложными законами. Иногда она просто зависит от подсказки фортуны, и ты знаешь об этом, но я должна тебе сказать, опираясь на собственный опыт, что тут действительно что-то происходит. Разумеется, у меня недостаточно доказательств, и я не смогу их раздобыть, пока ты не заставишь кого-то подключить какие-то тайные рычаги для активизации разведки в этом направлении.