"Джинн? Откуда он взялся?" - подумал фантош и ледяные клещи сковали тело. Оникс бился и рвался, пытаясь освободиться, но с каждым мгновением всё больше ощущал себя пришпиленной булавкой бабочкой. Что-то крикнул Саттол, Гедерика рухнула в воду - эльф ничего не мог поделать: ледяные клещи глубже и глубже проникали в тело, а вкрадчивый голос нашёптывал, что надо забыться, уснуть и ни о чём не думать.
"Таар… Лине… Каен… Дале… Саан… Шуам…"
Мантра не помогла. Сознание уплывало, сил для сопротивления не осталось. Оникс последний раз дёрнулся и обречённо расслабился, тут же почувствовав, что падает. Взгляд на мгновение заслонила вода, а потом чьи-то руки потянули фантоша вверх, и в лёгкие ворвался спасительный воздух. Затухающему взору открылось безоблачное синее небо, но почти сразу его заслонило до боли знакомое лицо.
- Спи, малыш, и ничего не бойся. Всё плохое уже позади, обещаю.
Глава 21.
Сжимая в руках края дорожного плаща, Эстениш лежал на спине и таращился в бездонное ночное небо. Красавица-луна, закутанная в серое манто облаков, снисходительно наблюдала за бедолагой. История о том, как злая судьба в одночасье сделала его игрушкой сильных мира сего, была забавной, и всё же луну больше занимали кавалеры-звёзды, а не туманное будущее горе-развозчика. Зато сам Эсти только о своём будущем и думал, его опутанное рваной сетью заклятий сознание отчаянно искало пути к спасению. Но тщетно, камнем преткновения стал простой вопрос: кто он такой?
Два дня назад, выезжая из столицы Ликаны, Эстениш считал, что всё идёт как надо. Правда, в сознании время от времени всплывали сомнительные образы и картины, но когда он шёпотом рассказал о них Нырку, тот отрезал:
- Тебя контузило.
Где и как "сослуживец" не уточнил и демонстративно отвернулся, а ликанец продолжил размышлять о неувязках в своих воспоминаниях. Например, почему он знает название "Геббинат", знает, что там воспитывался, но, что конкретно с ним происходило в стенах резиденции Ордена чистого духа, припомнить не может, как ни старается. И то, что он эльф, в голове укладывалось с трудом. Зато картинка с грустно бредущей по булыжной мостовой кобылой вызывала умиление и лёгкое беспокойство, словно Эсти очень важно было узнать, всё ли с лошадкой будет в порядке. Новоиспечённый фантош нервничал, ёрзал в седле, замирал под недовольными, предупреждающими взглядами "сослуживцев" и вновь погружался в раздумья. И чем дальше свадебный поезд отъезжали от Бершана, тем неуютнее чувствовал себя Эстениш, а его мысли становились всё тревожнее. А уж после того как Дигнар, словно забыв о том, что он, Оникс, рядом, стал с жаром обсуждать с другом его побег с Гедерикой, думы псевдофантоша уподобились неукротимой лавине. Сидя на корточках у стены, бедняга-ликанец трусливо косился то на Лиса, то на Змея и истерично взывал к Солнцу, умоляя вразумить сумасшедшего наследника сатрапа.
"Или это я сумасшедший? - неожиданно пришло в голову, и Эсти окончательно сник. - Но ведь Оникс я! Я здесь, рядом. Почему они обсуждают мой побег? И что за Гедерика такая?" Ощущая, как внутри содрогается каждая жилка, псевдофантош слушал темпераментный рассказ Дигнара, а когда тот закончил и принялся обсуждать с Шаниром погоню за беглой жёнушкой, подвёл неутешительный итог. По всему выходило, что его использовали. Что настоящий Оникс где-то бродит, а он… "А кто, собственно я?" Спросить Эсти побоялся, справедливо рассудив, что ничем хорошим его любопытство не кончится. Он находился в окружении опасных, до зубов вооружённых людей, и лучшим вариантом было прикинуться ветошью и не высовываться. Поэтому Эстениш предпочёл молчать и послушно выполнять приказы. Вместе с остальными фантошами он покинул гостеприимный дом мера Саркана, сел на коня и поехал в ночь, стараясь не отставать от "сослуживцев" и держаться в седле так же прямо и уверенно, как они.
А потом Ключ совершил магический ритуал, и в сером ночном сумраке произошла ошеломительная встреча с бейгами, существами, о которых Эсти слышал в далёком детстве. "От кого слышал?" Ликанец клещами ухватился за эту мысль и стал лихорадочно перебирать обрывки воспоминаний, которые сборной солянкой кипели у него в голове.
Бейги улетели, а фантоши разбили лагерь. Пустили коней пастись, разожгли костёр, установили палатку для Дигнара и Шанира. Эсти выполнил все распоряжения Нырка, потом сел, где указали, и принял из рук Пепла бутерброд с мясом. Машинально пережёвывая говядину, он точно наблюдал за собой со стороны. "Кто я такой?" - крутилось в голове у бедного ликанца. Из заторможенного состояния его вырвал взрыв смеха. Эстениш покосился на палатку, в которой пировал наследник с приятелем, и вздохнул:
"Вряд ли я безумен. Стал бы Дигнар держать рядом с собой психа. Что ему нормальных людей мало? Тогда почему мне кажется, что я участвую в дешёвом фарсе?! Почему я сижу здесь, в чёрных одеждах фантоша, когда всё внутри кричит: ты не на своём месте! И зачем говорить, что я Оникс, если я не он? Зачем Дигнару понадобилось врать?" Внезапно перед глазами возникла грустная кобыла, тянущая пустую телегу по гладкой булыжной мостовой.
- Кашка…
Кобыла остановилась, повернула голову и призывно заржала. Эсти чуть куском мяса не подавился. С трудом прожевав и проглотив остатки бутерброда, он лёг на землю и прикрыл глаза. Но кобыла не исчезла. Она вновь заржала, дёрнула телегу, и в ушах ликанца зазвучал противный режущий скрип. Задние колёса телеги отвалились, а около Кашки возникли два всадника - красивая черноглазая девушка с приветливой милой улыбкой и надменный юноша с золотисто-каштановыми волосами, заплетёнными в косу. От неожиданности Эстениш приглушённо ахнул, открыл глаза и натолкнулся на пристальный взгляд Нырка.
- Всё в порядке, Оникс?
- Ага.
Эсти смежил веки, надеясь увидеть продолжение то ли сна, то ли видения. До жути хотелось, чтобы миловидная девушка на белоснежной лошади вновь посмотрела на него и улыбнулась, но, увы! Перед глазами замелькали какие-то поединки, улицы неизвестных Эстенишу городов, Дигнар, разговаривающий с незнакомцами. Ни одна из картинок не вызвала отклика в душе ликанца, напротив, он лишь твёрже уверился, что эти воспоминания чужие. "Но где же тогда мои? Похитили? Отняли? Но кто и почему?"
Вдруг кто-то тряхнул его за плечо. Эсти открыл глаза:
- Чего тебе, Нырок?
Русоволосый фантош смачно выругался, приложил ладонь ко лбу ликанца и скомандовал:
- Спи!
Эсти моментально вырубился, а когда очнулся, его душевные метания, словно снегом припорошило. Он по-прежнему знал, что не является Ониксом и что в его голове полно ложных воспоминаний. Но теперь это его не трогало. Совершенно. В душе поселилось холодное, как морозное утро, равнодушие. Повинуясь команде Дигнара, Эсти поднялся на ноги, сел на коня и поехал рядом с Пеплом и Нырком, ни глядя по сторонам и не предаваясь самокопанию. Даже парящие в небе бейги и порталы, которые он видел впервые в жизни, не вызвали никаких эмоций.
Отрешенное состояние Эстениша длилось до тех пор, пока погоня не достигла лесной речки. Дигнар оставил фантошей под сенью вековых дубов, а сам зашагал к реке, где, стоя по пояс в воде, страстно целовались юноша и девушка. Наследник что-то выкрикнул, молодые люди отпрянули друг от друга, и ликанец до предела распахнул глаза: это были всадники из его видения. Правда, девушка больше не улыбалась, а юноша, растеряв надменность, выглядел напряжённым как натянутая тетива лука. Взгляд травянисто-зелёных глаз впился в лицо Эстениша, и тому захотелось сорвать с головы геб, чтобы парень с золотисто-каштановой косой узнал его и, возможно, сказал, кто он такой, но псевдофантош не смог даже шевельнуться. Дигнар что-то говорил, девушка испуганно отвечала, но Эсти не понимал ни слова. До него вдруг дошло, что стоящий в воде юноша - эльф, похожий на него как две капли воды. "Что происходит? Он мой брат-близнец?! Или это мираж, и я всё-таки спятил?!" Паника в душе нарастала, Эстениш не заметил, что с девушкой теперь беседует Шанир, но дёрнулся, когда прозвучало: "Оникс не вещь!"