– Даже так? – прищурился друг.
– Даже так, – кивнул я.
– Ленка взбесится.
– Это не ее дело.
– Не ее, – шумно выдохнул Вадим. – Но ты же знаешь, как сестра помешана на тебе.
– Быстрее прекратит тешить себя иллюзиями, – улыбнулся, завидев Настю.
– Илюш, да ты, походу, влюбился, – не укрылось от него мое меняющееся поведение, стоило Настене только попасть в поле моего зрения.
В куртке, которая была ей сильно велика, девушка почему-то казалась мне особо беззащитной. Я обнял ее за плечи, как только она подошла, прекрасно осознавая, каким собственническим выглядит этот жест в глазах Вадима.
– Настя учится на декоративно-прикладном отделении в местном вузе. И уже подрабатывает в керамической мастерской, расписывает изразцы, – похвастался я своей малышкой. Она не подала виду, что удивлена моей осведомленности. Догадывалась, наверное, раз узнал ее адрес и проблемы ее родни, то и все остальное для меня не является тайной.
– Круто, – искренне восхитился Вадим.
– Правда? – также искренне удивилась Настя. – Родители и брат с сестрой считают мой выбор направления несовременным и неперспективным.
– Они просто не смотрят наперед, – дружелюбно улыбнулся ей Вадим. Я видел, она симпатична ему. Не то, чтобы для меня это было так важно, но все же одобрение лучшего друга приятно. – Твой выбор специальности как раз весьма перспективен, – как и я, не был согласен с мнением ее семьи Вадим. – Все эти новые русские, отстраивающие себе дворцы… Они же просто помешаны на декоративной отделке в национальном стиле. Несмотря на всеобщий развал и кризис в стране, сейчас идет популяризация своих истоков. И полно богатеев, готовых платить за самобытность.
– Да? – вновь изумилась Настасья. – В мастерской мне платят сущие копейки.
– Там тебя попросту эксплуатируют. Считают, раз студентка, то можно дать мизерную оплату. А продают твою работу втридорога, – удивился Ефимов наивности моей красавицы. – Но ничего. Илюшка у нас классную фишку придумал. Будем из неликвидной древесины ложки, миски, разделочные доски делать. Их расписывать надо. Возьмем тебя на оклад. Высокий. Так ведь, Якушин? – бросил он на меня лукавый взгляд.
– Однозначно, – кивнул я.
Девочка недоверчиво покосилась на меня, но промолчала.
– Пошли кататься на тепловозе? – предложил Вадим то, зачем я, собственно, и привел сюда Настю.
Новенький тепловоз сиял сталью и голубой краской. Выглядел он гораздо модерновее той архаики, что мы использовали до сих пор. Кабина машиниста рассчитана на двух человек, но Настя такая миниатюрная, что втроем нам не было тесно.
Поездка на тепловозе вызвала восторг в ее глазах, она наслаждалась красивыми лесными пейзажами, а я наслаждался тем, что просто смотрел на нее.
Вадим указал ей на выскочившего из ельника зайца, и Настя засмеялась. Крупный серый русак какое-то время мчался вдоль железнодорожного полотна, а когда локомотив издал пронзительный гудок, подскочил ввысь на пару метров.
– Понравилось? – спросил, когда мы уже возвращались домой.
– Да, – призналась она. – Странно, но раньше я не замечала того, что у каждой ели свой оттенок зеленого.
– Просто из кабины машиниста тебе больше не на что было смотреть, кроме как на елки, – встретился с ней взглядами в зеркальце. Настя вновь выбрала заднее сиденье в автомобиле, и я этому не препятствовал, хотя мне бы и хотелось, чтобы она сидела поближе. Непонятно, как я вообще мог прежде обходиться без этой девушки? С первой секунды, как увидел ее, она стала моей зависимостью. Вроде бы предполагается, для того, чтобы полюбить человека, нужно его узнать. А я вот не согласен. На своем примере теперь знаю, достаточно одного взгляда, одного прикосновения – и твое сердце в плену.
– Ты сказал, что познакомишь меня сегодня с остальными? – сквозило волнение в всегда мягких интонациях ее голоса.
– В клубе. Поужинаем там. Заедем домой, покормить собак. Переоденемся и поедем. Не бойся. Мои друзья тебе понравятся.
– Я только тебя боюсь, – выдала моя милая, вновь замыкаясь и отгораживаясь от меня.
– Я буду стараться, чтобы ты перестала бояться, – хорошо понимал я причину ее страха. Наше знакомство началось не с той ноты и продолжилось моим абсолютным давлением на нее, моим эгоизмом и жадным желанием присвоить ее, украсть от всего мира, привязать к себе. Во всем этом я отдавал себе отчет и осознавал, что, возможно, веду себя, как полный псих, помешанный на девчонке, но также я и честно признавался самому себе, что не могу по-другому, не могу отпустить ее и, хотя бы просто попытаться поухаживать за девушкой, как делают это нормальные парни.