– Марин, ты понимаешь, что я не по своей воле оказалась в его постели? – отчитала ее, за что в ответ получила лишь недоверчивое фырканье.
Маринку оттеснил Максим. Обнял меня.
– Настюх, я вообще обалдел, когда узнал, что ты теперь девчонка Якушина, – не смог и брат говорить о чем-то другом. – Сможешь для меня новый мотоцикл организовать? А то моя модель устарела уже.
Не знаю, как сдержалась, чтоб не нагрубить ему.
Занятий у нашего курса сегодня не было. Общее собрание, представление нового декана факультета, обновление студенческих билетов и сдача подписанных ведомостей о прохождении летней практики.
Мне показалось хорошей идеей предложение сокурсников отпраздновать начало учебного года на природе, в заповеднике. Тем более и день выдался солнечным, почти безветренным. В заповеднике невероятно красиво. Озёра, где можно увидеть, как бобры строят плотины, умещались прямо в горном каскаде, все склоны которого усеивала сейчас цветущая мелкими сиреневыми цветочками душица. Солнечные лучи подсвечивали и без того яркие желтые соцветия зверобоя, в избытке росшего на облюбованной нами полянке.
Мальчики и девочки шумно обсуждали прошедшие каникулы. Мне же особо нечем было похвастаться, этим летом из-за финансового кризиса в семье мы не путешествовали.
Пить алкоголь я не собиралась, потому, когда веселье стало слишком шумным, ушла пофотографировать окрестности. Хорошо, что захватила с собой фотоаппарат. Обычная мыльница, но с очень качественной матрицей. Снимки получались четкими, неразмытыми.
Пётр увязался за мной, и все испортил. Дружеские отношения его больше не устраивали. Он хотел большего. Пришлось прогнать парня. Петя никогда не вызывал во мне сердечного волнения, а в свете сложившихся обстоятельств ему лучше вовсе держаться от меня подальше.
А потом я свалилась в овраг. Перепачкалась вся, но, главное, ничего себе не повредила. Моего роста не хватало, чтобы уцепиться за края ямы. Ухватиться было совсем не за что. Сколько ни пыталась вскарабкаться вверх, ничего не получалось. Земля была слишком рыхлой, и раз за разом я съезжала вниз.
Своему спасителю не удивилась. Кто же, если не он? Вспомнились восхитительные гортензии, подаренные мне утром.
А стоит ли бежать от такого мужчины? – закралась нежданная дума. Отогнала ее прочь. Я ведь уважать себя перестану, если хотя бы не попытаюсь уйти.
Но вопреки своему твердому намерению и обещанию, данному Елене, с каждым днем я все больше привязывалась к Илье и влюблялась в него. Мне не претило даже шпионство с его стороны. Не знаю, как он это делал, но, как-то узнавал о моих перемещениях. При этом ни в чем меня не ограничивал. Совсем. И не запрещал ничего. И помогал. Съездил со мной в мастерскую, привез тяжелую коробку с новой партией изразцов. Потом достал где-то глазуревых красок, по своему составу гораздо лучших, чем те, что использовались на керамическом производстве.
Я сопротивлялась своему вспыхнувшему чувству, но когда как-то ночью Илья снял трубку с дребезжащего стационарного телефонного аппарата, выслушал собеседника, быстро оделся и умчался на своей девятке, я помчалась за ним, хотя он и велел оставаться дома.
Натянула на ночную рубашку длинный серый свитер, влезла в кеды и принялась стучать в дверь к соседям. Муж Натальи Петровны не мог мне отказать, вывел из гаража старенький жигуль и выжал из автомобиля предельную скорость. Ведь он сам работал на лесопилке. А лесопилка горела.
Огонь охватил тот самый механизированный цех, где находился кабинет Ильи. Пожарные уже были здесь. Часть из них тушили пламя снаружи, другие находились внутри. Я не увидела Илью и, никем незамеченная, юркнула в помещение. Он был там. Как и Вадим. Вместе с пожарными, опоясанные веревками, резали автогеном металл, разбирая падающую стену, спасая тем самым дорогостоящее оборудование. Стена плыла и начинала заваливаться, но мужчины успели разобрать ее. Затем взялись за громадную плиту, повисшую над станками. Того и гляди, сорвется плита.
По полу голубой лентой клубился дым, его едкий запах стал проникать мне в легкие, но я не могла заставить себя уйти, неотрывно глядя на Илью. Он меня заметил, крикнул что-то Вадиму, дернул вниз веревку, на которой держался.