А Настя заметила...
Когда я открыл коробочку, где лежало кольцо, ее чудесные глаза изумленно округлились. А потом в них вдруг промелькнул дикий испуг и неподдельный страх. Причину страха девушки я осознал только тогда, когда она внезапно прыгнула. Прыгнула, как делают это гимнастки – легко, изящно, стремительно, раскидывая руки так, будто парят птицей в воздухе.
Настя закрыла меня от пули. Закрыла собой.
Стреляла Ленка. Ее мишенью был я. Глупая сестрица Вадима пронесла в клуб пистолет. Своих не досматривают, чем она и воспользовалась.
Будучи завсегдатаем тира, она умела стрелять. Умела заряжать оружие и определять точку поражения на выбранной цели.
Все разом пришло в движение. Стрельников выбил оружие из рук Елены, Спартак скрутил ее. Кто-то кинулся к телефонному аппарату, который стоял здесь за барной стойкой. Кто-то кричал. Для меня же все внешние звуки исчезли, я ничего не видел, кроме белого лица моей Насти и кровавого пятна, промочившего ткань светлого платья. Пуля попала ей в живот.
– Вызовите скорую! – завопил я, прижимая к себе девушку, теряя разум от горя.
Настя потеряла сознание. Личико заострилось, веки болезненно подрагивали. Ее пульс бился совсем слабо. А кровь из раны выталкивалась сильно.
– Прижми. Прижми к ране салфетку, – сунул мне в руки марлевую повязку Вадим.
– Скорая уже едет, – сообщил Герман.
Марля быстро пропитывалась алым, и я не смог сдержать воя. Не отпускал ее запястья, боясь, что не услышу пульса. Всего меня изнутри раздирало адской душевной болью, вены горели, жгли кожу пламенем. В голове хоровод из боли, агонии и черноты. Моя девочка едва жива, почти не дышит. И все из-за меня. Это я допустил, что произошло такое. Во время пожара на лесопилке, она сказала, что просила Бога покарать меня. Так вот какова на самом деле кара. Расплата за мой эгоизм.
Я целовал ее милое и такое любимое лицо, умоляя очнуться. Прикладывал ее холодные пальчики к своей мокрой от слез щеке. Настя оставалась безмолвна. В какой-то миг мне показалось, что пульса больше нет, и я вновь закричал. Закричал страшно, дико, сбрасывая чью-то руку со своего плеча.
– Илья, скорая приехала. Медики уже в здании, – лицо Спартака было сурово. Я знал почему. Он винит себя. Он отвечает за безопасность. Но я не мог его винить. Никто не мог знать, что так выйдет. Мы все видели, что Ленка неадекватна, но все закрывали глаза, предпочитали не замечать, она же своя… Только лучше бы она убила меня, лучше бы попала в того, в кого целилась. Зачем Настена прыгнула, зачем закрыла меня? Я хотел жить, но не такой ценой. А без нее моя жизнь и не будет жизнью вовсе.
– Разойдитесь. Дайте пройти, – требовательно расчищал себе дорогу врач. За ним следовали санитары с носилками.
Я не мог отойти от Насти, не мог отпустить ее руки, и разжал пальцы только после того, как прибывший доктор произнес: – Дорога каждая секунда.
В скорую залез вслед за медиками, не слушая возражений. За руль я сейчас сесть был не в состоянии, а отпустить ее одну было выше моих сил.
Слышал, как Герман инструктирует водителя, куда везти девушку. Небольшая частная клиника на выезде из города, клиника не для всех, которую мы сами и отстроили.
– Илья, я дозвонился до больницы, операционную уже готовят, – успел он сказать мне прежде, чем санитар запер дверь автомобиля Скорой помощи.
Машина тронулась, и врач принялся вставлять в нос Насти какие-то трубки. Его помощник воткнул иглу в вену на ее правой руке. На мои попытки узнать, что они делают, отмахивались и просили не мешать.
Настя так и не приходила в себя. Мне стало трудно дышать. В груди пекло немилосердно. Я неотрывно глядел на девушку, повторяя про себя слова молитвы, требуя, прося, умасливая, умоляя Бога вернуть Настю, забрать меня, но только не Настю.
Скорая остановилась. У клиники уже ожидали хирург и двое санитаров. Мою девочку переложили на больничную каталку и тотчас повезли в операционную. Врач со скорой на бегу вводил в курс дела коллегу. Услышанное приводило меня в ужас, по всему выходило – шансов 10 к 90.
Мне пришлось остаться в больничном коридоре, в операционную меня решительно не пустили.
– Вы понимаете, что я должен сообщить в милицию? – с непроницаемым взглядом спросил меня медик со скорой.