– С нами в зале был капитан милиции, – обессиленно опустился я на один из сетчатых железных стульев, расставленных вдоль стены. – Он забрал в участок стрелявшую женщину.
– Ясно, – собрался врач уходить, но неожиданно мягко дотронулся до моего плеча. – Всегда есть надежда.
– Спасибо. Это все, что мне сейчас и остается – надеяться, – стиснул я запачканные кровью ладони в кулаки.
Минуты, часы тянулись невыносимо медленно. Я гипнотизировал дверь, из которой никто не выходил и откуда не доносилось ни звука.
Через какое-то время в клинику прибыли мои друзья. Таисия села рядом, крепко обняла меня. Было видно, что она плакала.
– Я в участок заезжал, – ходили желваки на скулах Спартака. – Елена пистолет у одного из своих любовников стащила. Выстрелила в Илью по принципу «раз не мне, то не доставайся никому». Ревет теперь. В сумочке у нее запрещенные препараты нашли. Илья, я так виноват. Погрузился в историю с Озеровой и позабыл о своих прямых обязанностях. Никогда в клубе не было ни оружия, ни наркоты.
– Не вини себя, Спартак, – нервно тер переносицу Вадим. – Уж если кто и не досмотрел, так это я. Знал ведь, что сестра на Илюхе помешана. Подозревал и то, что она подсела на какую-то дрянь. Теперь понимаю, Ленка врала ловко, притворялась, на все мои расспросы у нее правдивые сказочки были припасены.
– Прекратите, – сжал я голову, так мне было плохо. – Сейчас все это неважно. Важно, чтобы Настя выжила. Иначе я сам прибью Ленку. Голыми руками задушу. И плевать, что посадят.
– Илюш, я в справочнике телефон Шубиных нашел, сообщил им, – взглянул Герман на наручные часы. – Думаю, они скоро будут здесь.
Я только кивнул. Безусловно, родственники Насти должны знать.
Ее родители, брат с сестрой появились в ту минуту, как из операционной вышел врач.
Я вскочил на ноги, с острой надеждой ища на его лице намек на положительный исход.
– Операцию мы провели, – ни на кого конкретно не глядя, сообщил хирург. – Но девушка в коме. Прогнозов дать не могу.
– Это ты во всем виноват! – налетела на меня с кулаками Маринка. – Настя была права, когда говорила, что опасно связываться с таким, как ты. А я дура ее не слушала. А она была права! Права! – начиналась у девушки истерика.
Я позволял ей колотить меня, так как полностью признавал правоту ее слов. Максим оттащил Марину, принялся успокаивающе гладить сестру по спине. Обычно румяный парень был сейчас бледен, ясные глаза его потухли.
– Кровиночка моя! – запричитала вслед за дочерью Ольга Леонидовна. Мать сестер бросила на меня злой взгляд. – Зачем ты забрал ее у нас? Зачем увез? Она ведь говорила, что не хочет с тобой ехать!
– Ольга, перестань, – одернул жену Игорь Евгеньевич. Отец моей Насти растерял сейчас весь свой лоск, сдулся, сгорбился. – Мы сами отдали ему нашу дочь. Нечего снимать с себя ответственности.
Словно робот уладил я пребывание Насти в самой лучшей палате, договорился о раздвижном кресле для себя. Покидать мою девочку не намеревался ни на минуту. Оплату у меня не взяли, не сразу сообразил, это оттого, что я один из учредителей клиники.
– Вадим, – отдал ему ключи от своего дома. – Привези какой-нибудь одежды мне сменной. И к Наталье Петровне зайди, скажи, чтоб за собаками присматривала, пока нас с Настей не будет.
Специально так говорил – «нас с Настей». И в мыслях повторял так же. Мы с ней можем быть только вместе и никак иначе.
Я оставался в больнице день, три дня, неделю.
Однажды попросил Вадима пригнать мне девятку и на бешеной скорости с открытыми до упора стеклами гнал по трассе. Чуть не потерял управление машиной. Ударил по тормозам, съезжая с дороги. Шины смяли придорожные кусты, выбрасывая на асфальт комья земли.
Мир без нее просто невыносим. Мир живет прежней жизнью. Только не для меня. Без нее все пресно и безвкусно. Без нее я не могу дышать, не могу существовать.
– Настя, – всматривался в ее неподвижное личико. – Я готов сжечь весь мир ради тебя, но не смог защитить от себя самого. Я выполню твое желание. Отпущу. Верну родителям. Отвезу к тете. Куплю тебе дом. Как скажешь, так и сделаю. Я исчезну из твоей жизни и больше никогда не побеспокою тебя. Клянусь. Только очнись, пожалуйста.