Хлоя переводит взгляд с меня на Элль и обратно, пытаясь вычислить, почему я защищаю ее сводную сестру. Неужели меня считают настолько себялюбивым эгоистом?
Я беру Элль за руку и сжимаю ее. Как знак, что это не пустые слова. Я действительно имею в виду все это. Если это действительно та самая девушка, она поймет. И она должна знать, кто я.
– А ее отец? Он основал этот конвент, этот косплей-бал. Если считаете его чудаком, то что вы здесь делаете?
На этих словах я салютую ей.
Тортуриан рядом повторяет жест. И Рыцарь Мглы. И джедай. И вулканец. Темный эльф. Все братство Кольца. Все, независимо от цвета волос, костюма и маски, поднимают руку в клятвенном жесте, демонстрируя, что под одеждой, латами и спандексом сердца бьются в унисон. Все мы разные, носим разные вещи, принадлежим к разным фэндомам. Но если я чему-то и научился за двадцать три дня в слишком синей униформе, изображая героя, которым, казалось, я никогда не смогу быть, то только тому, что, когда мы становимся этими героями, мы сами начинаем сиять, как лучины в ночи. Они сияют. Мы сияем. Вместе.
И даже если окажемся в разных вселенных, эти огни не погаснут.
Наконец Элль отвечает на приветствие. А я еще сильнее сжимаю ее руку.
– Все мы здесь гики, – говорю я.
Хлоя оборачивается. Музыка гремит, но никто не танцует. Все, даже одетые не героями «Звездной россыпи», стоят, вытянув руки в жесте клятвенного обещания. Хлоя жует нижнюю губу, чтобы скрыть дрожь, ногти врезаются в накрахмаленное платье. Не знаю, откуда оно у нее, как она сюда попала, но сердце у меня сжимается оттого, что я точно знаю: все идет не так, как ей хотелось.
– Я тебя ненавижу! – кричит она и начинает проталкиваться к выходу.
Наконец она вскарабкивается по лестнице и исчезает под аплодисменты, крики и вой.
Я хочу за ней пойти, но останавливаюсь. Хлоя бы за мной не пошла. Ей бы даже в голову это не пришло.
Дэриен рядом со мной вздыхает.
– Ну и разобиделась.
– Ты ее унизил.
– А она унизила тебя.
– Знаю, но я привыкла, – отвечаю я и оглядываюсь на двери.
– И что, это нормально?
– Нет.
Он вздыхает, толпа постепенно возвращается к танцам, болтовне, поеданию вкусных угощений, которые я еще даже не попробовала. Наверное, надо съесть хотя бы слойку, пока они еще остались. Он трет затылок.
– Послушай, мне надо кое-что тебе рассказать.
– Что ты серьезный фанат?
Я пытаюсь отшутиться, но у меня все еще колотится сердце после ссоры. Я не могу выкинуть из головы слезы в глазах Хлои. Мы ее растоптали. Она, может, занимается такими вещами, но не я.
– И это тоже, – смеется он, поглаживая мою ладонь. – Но вообще-то…
Дверь бального зала с оглушительным грохотом распахивается. Врывается девочка с сине-зелеными волосами, а за ней несется пара охранников с криками, что ей нужен билет.
– Сейдж! Что ты тут делаешь? – Я отпускаю руку Дэриена при ее приближении.
Она наклоняется, упирается руками в колени, пытаясь восстановить дыхание.
– Боже! Ты вообще на телефон не смотришь? Я повсюду тебя ищу! Нам надо уходить!
– Что? Почему? Господи, время!
– Да, Золушка, время! – Сейдж хватает меня за запястье и тащит к выходу.
– Элль, подожди! – Дэриен пытается пойти за мной.
– Извини, – говорю я и позволяю Сейдж увести меня.
В голове вертятся сотни тысяч сценариев того, что Кэтрин может со мной сотворить. От всего этого начинает подташнивать.
«Пожалуйста, мне очень надо вернуться домой вовремя», – думаю я, пока мы продираемся сквозь бальный зал. Я не оглядываюсь на Дэриена. Не могу. Выкидываю его взгляд, полный настоящей, выворачивающей наизнанку боли, из головы.
Я уже все равно что мертва.
– Сколько сейчас? – кричу я Сейдж.
Она пронзает толпу, стискивая мое запястье с такой силой, что наверняка останется синяк.
– Девять.
– Девять? – Меня сковывает паника. Даже если разогнать «Тыкву» до восьмидесяти миль в час, ехать минимум четыре часа. – Мы не успеем!
Она распахивает дверь зала, мы выбегаем в позолоченное фойе, бежим по мягкому ковру к вращающейся двери. «Волшебная Тыква» ждет снаружи, в зоне запрещенной парковки. И через улицу к ней уже направляется коп. Калли выглядывает с пассажирского места, показывая нам, что надо поторопиться. За нами слышны чьи-то шаги, на пороге я оглядываюсь.
Дэриен.
– Пожалуйста, подожди! – кричит он, прорываясь через вращающиеся двери.
Маска упала, я вижу синяк у него на носу, темный, как буря, и тревогу в глазах. Так смотрят, когда боятся никогда больше не увидеть кого-то.
– Подожди, а’блена!
А’блена?