За три недели, которые Уилл здесь не был, кое-что изменилось. По периметру появилось ограждение из металлической сетки. К тому же он заметил новый дом среди типовых построек, в которых жили местные обитатели. Часть домов до сих пор не были окрашены или вовсе оставались недостроенными. Тут и там были разведены костры. Вокруг них стояли мужчины и женщины. Одних Уилл знал, других – видел впервые.
Они проехали мимо домов и хозяйственных построек, и охотник заметил машину, которая вроде бы принадлежала Дрю. Она была припаркована перед маленьким домиком, обшитым белыми досками. Внутри горел огонек, но занавески мешали увидеть хоть что-то из происходящего внутри.
– Она там? – спросил он у сидящего рядом мужчины. Тот ответил коротким кивком. Пикап проехал мимо и остановился около церкви.
Иоанн вылез из пикапа, обошел его вдоль борта и легонько похлопал Уилла по спине, приглашая следовать за собой. Они двигались в глубь территории, пока не добрались до старого тракторного амбара, который служил в коммуне трапезной. Иоанн зашел внутрь облицованной алюминием деревянной постройки.
– Как видишь, у нас перемены, – проговорил он.
В темноте звук шагов гулко отдавался под сводами пустого помещения. Под потолком шли балки, на которых были протянуты провода с лампочками в дымчато-зеленых абажурах. Такое освещение придавало иллюзорность всему окружению. У дальней стены громоздились трубы и провода, обеспечивающие водой и электричеством дома и церковь.
Уилл следовал за Иоанном на некотором расстоянии. Когда они дошли до деревянных скамеек, Иоанн предложил сесть.
Как и в других помещениях, здесь царил полумрак. Уилл снял рюкзак и положил винтовку на стол. Иоанн прошел в глубь помещения и исчез за дверью, проделанной в стене амбара. Охотник принялся смотреть на нее, ожидая, что же будет дальше. В одиночестве он оставался недолго. Дверь открылась, и в нее вошла женщина. Она принесла поднос с едой и кружкой воды. Уилл узнал ее практически сразу же и поднялся навстречу, приветственно снимая шляпу. Женщина окинула его взглядом, а затем поставила поднос на стол прямо между ними:
– Тот самый олень, которого ты добыл на прошлой неделе. Я подумала, что тебе будет приятно.
Охотник поблагодарил ее и сел лишь после того, как она тоже опустилась на скамью.
– Ты уже ужинала?
Женщина кивнула:
– Тут все как часы. Мне удалось урвать чуть ли не последнюю порцию. Припасы теперь не задерживаются надолго: здесь много новичков, большинство из них молоды и голодны.
Уилл подцепил вилкой кусок мяса. Оно было приготовлено на медленном огне и щедро смазано салом. Когда он поднял голову, то увидел, что женщина все так же смотрит на него, и спросил:
– Как твои дела, Холли?
– Лучше, чем если бы я была в другом месте.
Охотник согласно хмыкнул и подцепил еще кусок мяса. На краю миски лежал ломоть кукурузного хлеба с маслом. Он съел и его.
– Люблю смотреть, как мужчина ест, – улыбнулась Холли.
– Что ж, а я люблю смотреть на женщину, – не остался в долгу Уилл.
Улыбка хозяйки стала шире:
– Ты все еще не растерял своего обаяния. Но в твоем возрасте едва ли ты что-то можешь мне предложить.
Охотник тоже улыбнулся и наполовину опустошил кружку. Холли была младше его почти на тридцать лет, и некоторое время жила по соседству. Муж часто поднимал на нее руку, и Уилл почти еженедельно навещал ее, чтобы удостовериться, что у нее все в порядке. После смерти жены и дочери он не видел Холли почти пять лет, пока однажды она не пришла к вратам церкви и не рассказала, что ее муж исчез. Уилл практически не сомневался, что она сама приложила к этому руку.
– Иоанн сказал, что, возможно, теперь, после гибели Лонни, мы будем видеть тебя чаще, – проговорила Холли.
Уилл закашлялся, едва не подавившись мясом:
– Новости быстро расходятся.
– Иоанн сказал только мне. С Лонни произошел несчастный случай. Не скажу, что буду о нем горевать. С самого начала он был той еще задницей. Каждого пытался достать.
– Вот, значит, как?
– Именно, – кивнула женщина. – Так значит, ты будешь чаще здесь появляться? Должна сказать, тут творятся странные дела.
– Странные?
– Да. – Холли заговорила вполголоса и наклонилась вперед, заглядывая Уиллу в глаза. – Иногда я сплю с Иоанном и он говорит разные вещи, которые не предназначены для моих ушей. Я и половины, черт побери, не понимаю, но то, что понимаю, – полная хрень. Отец и его писание, вся эта чушь о пророке и адском пламени. Грешники и святые. Спасение и вечные муки.