Охотник сходил на кухню и нашел там нож, с помощью которого отрезал кусок провода. Вернувшись в гостиную, он связал Дрю ноги и руки. Затем он перекатил парня на бок, все тем же ножом вырезал кусок обивки дивана и сделал импровизированный кляп.
В этот момент Дрю как раз начал приходить в себя, так что Уилл использовал последний кусок провода, чтобы накрепко замотать ему рот. Работа была закончена как раз тогда, когда парень приоткрыл глаза. Ему потребовалось еще несколько мгновений, чтобы осознать происходящее, а затем он принялся за попытки высвободиться.
Уилл отошел в сторону. Конечно, он слышал, как Дрю возится на полу в попытках освободиться, как мычит и сопит, стремясь избавиться от пут, но не обращал на это внимания. Он ясно чувствовал на своем теле места, куда пришлись удары кулаков. Царапины на предплечье и лице саднили, а щека в том месте, куда пришелся удар в челюсть, принялась опухать.
Пейзаж за окном практически не изменился, как и здание, в котором осталась Мэри Мэй. Уилл смотрел на далекие деревья и думал о том, что от Джерома его отделяет добрая миля. А еще о том, как там девушка и не зря ли он все-таки послушал ее.
Отступив от окна, он подошел к Дрю и, не тратя время на разговоры, поднял его с пола. Веса в нем было килограмм шестьдесят, так что уже первый шаг заставил Уилла задумать, а не зря ли он все это затеял. Но каждый следующий шаг казался уже легче предыдущего, так что ситуация выровнялась. Охотнику приходилось таскать на себе оленей практически такого же веса, но они были мертвы и не трепыхались, так что он намеренно пару раз приложил Дрю головой об косяк задней двери, дабы утихомирить, прежде чем вынести его на улицу.
– Не вздумай дурить, – шепотом предупредил Уилл. – Я пообещал Мэри Мэй, что вытащу тебя отсюда. И я свое обещание сдержу. Но сначала мы заберем твою сестру, потому что ты тяжелый и мне пригодится помощь.
Он успел пройти не больше пятидесяти футов, когда оглянулся и увидел Холли, стоящую на дорожке между домами.
Она была в ступоре от открывшегося зрелища, ее глаза округлились, а рот раскрылся, как будто она готова вот-вот закричать. Уилл не представлял, что можно подумать, увидев его со связанным Дрю на одном плече, с винтовкой на другом, и револьвером за поясом, с ссадинами на лице и руках. Краткое мгновение он хотел объяснить, что это не то, чем кажется, но на самом деле все именно так и было. И в тот момент, когда Холли двинулась с места, то ли чтобы подойти к нему, то ли чтобы позвать охрану, Уилл сорвался с места и побежал, так и продолжая тащить Дрю на плече.
Мэри Мэй потихоньку приходила в себя. Ее будто унесло далеко в море. Некоторое время ее голова оставалась над водой, но затем пучина поглотила ее всю, и очень-очень долго она словно бы дрейфовала в глубине, вовсе не чувствуя своего тела.
Затем пришло ощущение давления в области груди. И запах спирта, который Иоанн использовал для обработки. Легкая боль и вибрация, будто от электрического тока, в районе грудины. Иоанн убрал иглу и провел тряпицей по коже, а потом отстранился, осматривая результат своей работы.
Он выпрямился на табурете. Девушка заморгала, пытаясь избавиться от пелены перед глазами, но это оказалось не так просто, как будто пленка буквально затянула ее зрачки. Когда она опустила взгляд, то увидела, что татуировка наполовину закончена. Чернильные буквы выглядели припухшими, и вокруг них кожа покраснела.
– Я рад времени, что мы проводим вместе, – произнес Иоанн. – Мне нравится делить это время с каждым, кого я отмечаю.
Он вновь наклонился и провел тканью по коже девушки. Сквозь чернила проступала кровь. Голова Мэри Мэй упала вниз, но через мгновение она вновь смогла ее выровнять.
Иоанн вновь принялся за работу. Игла двигалась по коже вниз, а затем вверх, вырисовывая букву «И».
– Иногда Блажь заставляет быть в сознании, – продолжил он. – Она делает с людьми странные вещи. Я видел, как к ним приходят видения. И как они растворяются в них. Зачастую они рассказывают мне о том, что пережили. Многие говорят, что смотрят вниз с высоты. Другие же, наоборот, будто оказываются в глубоком колодце. Многие признаются, что боятся не выбраться, ведь для этого надо проделать долгий путь. – Он вновь провел иглой вниз и вверх. – Ты справишься, Мэри Мэй. Я вижу, что справишься. Вижу, что с тобой все будет хорошо. Когда ты осознаешь свой грех, когда увидишь, как он проступает сквозь твою кожу, ты все поймешь, а затем придешь к нам и попросишь срезать его с твоего тела.