Как бы он хотел умереть вместо них. Как бы хотел утопить себя в алкоголе, как и пытался сделать дни и ночи напролет после их гибели. И что было самым болезненным, он хотел бы, чтобы они не любили его столь сильно. Ведь тогда, как он думал, они не оказались бы на дороге той ночью. И все же в глубине души он понимал, что это ничего бы не изменило. Если кто и должен был стать другим, так это он.
– На кухне должны быть керосиновые лампы, – сообщил Уилл. Он посмотрел на спутников, отмечая, с каким вниманием они изучают окружение. Они выглядели так, будто непрошеными гостями вломились в темницу памяти, коей было это место. – Верхняя полка справа. Там же должны быть и спички. Запасное топливо хранилось под мойкой. По крайней мере раньше было.
Они разбрелись по комнатам, и вскоре раздался шум, сопровождающий поиски. И вот один за другим начали загораться теплые огни, а затем послышался разговор. В шкафу нашлись консервы, а на одной из полок обнаружилась упаковка воды.
Когда Уилл зашел в кухню, найденные припасы уже разобрали, и эта простая добыча заметно всех приободрила. Он повернул кран, но ничего не произошло. Покрутил вентили плиты, но и здесь его постигла неудача. Это заставило его задуматься о том, что можно сделать.
После пяти минут поисков Уилл вытащил на кухню двухконфорочную походную печку, которой пользовался в молодости, когда только вернулся с войны. Найти топливо тоже не составило труда.
Заправив агрегат, он повернул вентиль и удовлетворенно услышал шипение газа, который поджег спичкой. Танцующие огоньки показались самым настоящим чудом.
К тому моменту, как Уилл нашел еще и аптечку, его спутники уже принялись разогревать фасоль и кукурузу прямо в банках, а на второй конфорке соорудили некое подобие супа из нарезанной кубиками консервированной ветчины и томатной пасты.
– Пахнет просто божественно, – озвучила общие мысли Мэри Мэй. Когда Уилл протянул ей аптечку, она благодарно приняла ее. – Спасибо. Я знаю, как тебе было сложно вернуться сюда.
– Двенадцать лет – долгий срок, – ответил охотник. – Я в норме.
– Нет, – мягко возразила девушка. – Мы все это видим. Но в этом нет ничего страшного.
Уилл хотел посмотреть на нее, но в то же время страшился ее взгляда. Мэри Мэй потеряла обоих родителей и почти лишилась брата всего за какие-то три недели. И все же она оставалась сильной. Он знал это. Он видел это так же ясно, как и она, судя по всему, видела его боль.
– Мой брат, – продолжила Мэри Мэй, повернувшись в ту сторону, где сидел, прислонившись к кухонной стене и вытянув ноги, Дрю. – Я хочу развязать его. У него кончики пальцев посинели. Ему больно.
Она отвернулась, и Уилл задумался о ее просьбе, а потом подошел к Дрю и присел рядом с ним на корточки.
– Твоя сестра говорит, что ты слишком крепко связан. Это так?
– Сам посмотри, – огрызнулся Дрю, но все же подвинулся, скосив взгляд, как будто сам мог увидеть собственные стянутые за спиной руки. – Ниже кистей ничего не чувствую.
Уилл посмотрел на руки парня и своими глазами убедился, что Мэри Мэй говорила правду. В тусклом свете пальцы Дрю выглядели почти серыми. Охотник нагнулся, чтобы посмотреть внимательнее, а затем посмотрел на Мэри Мэй и Джерома.
Пастор стоял около плитки и помешивал томатный суп. Когда взгляд Уилла коснулся его, мужчина кратко, но однозначно отрицательно качнул головой, демонстрируя свое молчаливое несогласие давать свободу человеку, который мог погубить их всех.
Уилл поднялся и ушел в глубину дома, чтобы вскоре вернуться с мотком веревки, пачкой стяжек и женской рубашкой. Он выложил свою добычу на стол рядом с печкой. Джером наблюдал за его действиями, все еще не говоря ни слова.
Охотник вытащил одно из кресел в центр комнаты и снова посмотрел на Мэри Мэй.
– Я знаю, что ты любишь его. Знаю, что хочешь ему помочь. И я разделяю это стремление. Именно поэтому он здесь, а не валяется мертвым на территории «Врат Эдема». Но я должен сказать и то, что ему нельзя доверять. Пусть он из твоей семьи, пусть он – все, что у тебя осталось, но в сложившейся ситуации мы не можем рисковать.
Девушка глянула на брата, а потом подняла взгляд на Уилла.
– И как же быть?
Уилл подошел к раковине, на краю которой стояла вторая керосинка. Он взял ее и протянул девушке вместе с бутылкой воды.
– Я развяжу твоего брата. Но я хочу, чтобы ты взяла рубашку и все необходимое, а затем пошла в ванную и занялась татуировкой, которую сделал Иоанн. Я пересажу Дрю в кресло, привяжу к нему и свяжу ему ноги, а только затем освобожу руки.