– Ты это сделал, – упрямо повторила она. – Только ты и никто другой. Ты и твой Отец убили его.
Иоанн окинул ее снисходительным взглядом, словно она была его творением.
– Твой отец научил тебя гордыне. Он заставил тебя увериться в собственной непогрешимости. Но это не так. И мы тому свидетели. – Он вновь обвел рукой всех людей вокруг, показывая, что имеет в виду всех членов «Врат Эдема», которые проходили мимо. – Мы засвидетельствовали то, что ты сделала с братом. Что твоя семья с ним сделала. Не мы это сделали, а ты. И это знание останется с нами навсегда. Мы получили власть над тобой. Очень важно, чтобы ты поняла это, Мэри Мэй. Ты с самого начала ошибалась, а теперь на тебе грех, который даже я не видел. Ты отдалась гневу. Я всегда буду о тебе помнить и буду готов помочь, потому что я тоже ошибся. Я ошибся в тебе, Мэри Мэй. Ты – гнев. И именно я однажды заберу этот твой грех.
Уилл не мог поверить своим глазам. Мир сквозь прицел всегда выглядел как немое кино, герои которого на таком расстоянии не издавали ни звука. Лишь их движения отражали то, что происходит. И в то же время все казалось ненастоящим. Звук выстрела сделал все реальным.
Расстояние исказило его, словно вода. Уилл видел, как Дрю упал. Видел, как Мэри Мэй кинулась к нему. И затем как Иоанн вновь начал говорить с ней, а мир опять погрузился в тишину.
Охотник отстранился от прицела. Он проморгался и вытер пот со лба. Мэри Мэй внизу, и Иоанна над ней было видно и невооруженным глазом. Остальные прихожане «Врат Эдема» начали потихоньку возвращаться к подножию холма, как будто все это было устроено ради смерти Дрю. Как будто они пришли сюда именно за этим и все засвидетельствовали произошедшее.
– Это была она? – спросил Джером, стоя рядом с Уиллом; пастор с дробовиком и в бронежилете выглядел так, словно божественное воинство начало нисходить на Землю.
– Думаю, да, – ответил Уилл. – Думаю, она застрелила брата. И, кажется, даже знаю почему.
– И что все это значит? Для Мэри Мэй и для «Врат Эдема»?
Уилл устало потер глаза. Кожа была влажной от пота. Его мысли разбредались, но, когда он вновь приник к прицелу, он опять увидел Иоанна. Сказав последние слова, мужчина тоже пошел прочь вместе с последними своими товарищами. Его затылок ничем не отличался от всех остальных.
– Это значит, что теперь в их руках есть козырь против нее. Даже если она решит бороться, то ни я, ни вы, ни она сама ничего не смогут с этим поделать. Чем раньше мы это поймем, тем лучше.
– Я не приму этого, – отказался Джером. – Каждый заслуживает помощи. И ты, и я, и Мэри Мэй.
Уилл промолчал. Они вляпались по самые уши. Это было самое настоящее дерьмо, и он не представлял, как из него выбраться. Но понимал, что они точно должны попытаться.
V
Каждый из нас должен помнить, сколь одинок он был, предаваясь греху и живя без веры, что удерживает дьявола вдали от нас.
Уилл вспомнил время, когда он только вернулся с войны. Ощущения были такими же. То же чувство незавершенности. Хотя сейчас он думал, что дело, пожалуй, было не в победе, а просто в выживании. Главное состояло в том, чтобы вернуться живым оттуда, откуда возвращались немногие. В этом заключалась конечная цель. И именно это двигало им, когда он шел по краю поля тонконога в то место, которое называл домом последние двенадцать лет. В хижину, которую выделили ему «Врата Эдема».
Холли и трое мужчин из «Врат Эдема» ждали. Насколько Уилл мог судить, они провели здесь уже несколько дней. Из-под сени деревьев он наблюдал за ними. За тем, как они выносят предметы нехитрой обстановки и сжигают в ночи: различные деревяшки, тюфяк, на котором он спал, одежду, единственное кресло и стол. Холли часто подходила к обрыву, с которого он наблюдал за медведем. И он точно знал, что она выискивает взглядом не гризли, а его самого, как будто он представлял такую же угрозу. Как будто он был зверем, который рыскал по пустошам в поисках следующей жертвы.
Но Уилл перестал быть таким. Он стал просто выжившим. Он вернулся, но теперь ясно видел, что это больше не его дом. Все изменилось. Во всем округе Хоуп все стало по-другому.
Но охотник все еще осторожничал. Он наблюдал за ними день и ночь. Он следил за тем, как мужчины уходят справить малую нужду, и подбирался так близко, чтобы слышать, как они это делают и как удовлетворенно вздыхают, закончив. Он наблюдал, как они подходят к бочке с водой и моют руки с помощью тех же черпаков, которые он сам использовал долгие годы. Он видел, как они едят его пищу и как разбирают запасы.