— Так, дед, хватит придуриваться, — огорошил я его, — всё, что меня интересует, так это размер выкупа за город, чтобы мои солдаты не стали его разорять, а также количество воинов, которых ты мне отдашь.
Глаза старика округлились, когда он посмотрел на меня снизу вверх.
— Вставай давай, я же вижу, что ты хе…й маешься, — я сделал жест рукой, и он, отряхиваясь, поднялся на ноги, широкими глазами продолжая смотреть на меня.
— В общем, всё просто, дед, — продолжил я, — если мы не договоримся, через неделю от твоего города останутся только каменные остовы, а все его жители, из тех, конечно, что останутся в живых, попадут на невольничий рынок.
— Мой царь, — хрипло сказал он, на что я отмахнулся.
— Оставь свои почести на празднование моего возвращения в город, пока для меня ты лишь жертва.
Он тяжело сглотнул ком.
— Царь Менхеперра, — осторожно сказал он, — нам сказали, что больше всего ты любишь золото, поэтому мы готовы отдать всё, только чтобы не пострадал город.
— И металл! — добавил я. — Мне нужно много металла.
— Мы отдадим всё, что у нас есть, — тут же заверил он меня.
— Отлично, тогда мои военачальники пройдутся по домам и проверят выполнение наших договорённостей. Я понимаю, что часть вы, конечно, успеете спрятать, но постарайся, дед, сделать так, чтобы эта часть была не столь значительной, чтобы меня этим оскорбить.
Он смутился, было видно, что они так и сделают, но мне было всё равно. Даже если они часть припрячут, впереди всё равно ещё целых три города.
— Молчи, не оскорбляй мои уши враньём, — поморщился я, когда он попытался оправдаться, заверяя, что они так никогда со своим царём не поступят, — или хочешь, чтобы я проверил твои слова, подвесив тебя и всех остальных жариться на медленном огне?
Старик этого не хотел, так что быстро сказал, что они подумают по поводу увеличения выплаты выкупа.
— И насчёт воинов первые два города явно пожадничали, — заключил я, — а у вас тут, я смотрю, слишком много бездельников, которые не хотят работать, зато любят воевать, так что завтра жду тысячу нормальных мужчин у себя в лагере. И не вздумай мне доходяг каких прислать.
Старик осторожно кивнул. Я протянул ему руку.
— Пожав ладонь, ты скрепляешь договор с богом, — широко улыбнулся я, отчего он ощутимо вздрогнул, — думаю, не нужно напоминать, что будет, если ты нарушишь его?
Осторожно, словно пожимая ядовитую змею, он подержал меня за руку.
— Ну, вот и отлично, — я разжал рукопожатие, — завтра с утра собери народ на площади, я приму их клятву верности и, получив своё, пойду дальше.
— Мой царь не остановится у нас в городе? — удивился он.
— Я уже в одном остановился, — проворчал я, — так что нет. Думаю, ты теперь понимаешь, что в твоих интересах быстрее мне предоставить выкуп, людей и припасы, чтобы отделаться от войска под своими стенами. Всё понятно?
— Да, мой царь, — старик от нашего разговора всё ещё находился в лёгком шоке.
— Вот и отлично, — я завершил разговор, поворачиваясь, — завтра утром прибуду в город, подготовь там всё по красоте.
Когда колесницы египтян удалились в лагерь, к одиноко стоящему главе города подошли главы семейств, обступив его.
— Уважаемый, о чём вы говорили? — обратился один из них к замершему старику, который смотрел вслед уехавшему кортежу.
Тот вздрогнул, словно только сейчас отошёл от недавнего разговора.
— Это бог, — безапелляционно сказал он, смотря на свою руку, которой недавно пожимал ладонь высшего существа, — это и правда бог. Лутфи был прав.
Его слова заставили всех вздрогнуть и переглянуться.
— Нам нужно поспешить, — старик опустил руку, — прикажите немедленно доставить в его лагерь свежую еду.
— Так что случилось? Зачем царь отозвал тебя одного? — не понимали остальные.
На что старик покачал головой.
— Я всё расскажу, но сначала быстрее предоставьте ему припасы, после этого разговора я не хочу его злить.
Мужчины, всё ещё не понимая, пошли обратно в город, по пути выслушав разговор, который не мог никогда произойти между царём Египта и главой восставшего города. Этого не было нигде и никогда.
***
То, с какой скоростью в лагерь стали поступать еда и вино, потрясло всех военачальников, они попытались осторожно узнать у меня, что я такого сказал главе города, что его так проняло, на что я лишь хмыкнул и ответил, что это всё моя природная харизма. Они не сильно этому поверили, но другого ответа не было.