— Что скажешь? — вздохнул я.
— Нужно уходить и как можно быстрее, твоё величество, — ответил он прямо, — мы не выстоим против шести тысяч.
Он был, конечно, прав, если бы не укреплённый лагерь, который я приказал построить, пока мы осаждали город. Я огляделся по сторонам: ров, частокол, пусть и не во всех местах, а также торчащие заострённые и обожжённые на огне стволы по направлению к противнику и перекрытые деревянными баррикадами два въезда.
«Что делаем, Андрей?» — спросил я сам себя.
Правильнее было, конечно, послушать мнение опытного военачальника и отступить, но вот тогда не случится того чуда, которое поддерживает веру египтян в мою божественную исключительность. Я не сомневался ни секунды, размышляя над тем, как этот отход преподнесут во дворце Хатшепсут.
— Мы остаёмся, — я перевёл взгляд на Ментуиуи, — пошли колесницу к городу с белым флагом. Хочу поговорить с ними, перед тем как принять окончательное решение.
Военный был явно удивлён, но кивнул, и вскоре от лагеря в стремительно гаснущих сумерках отправилась колесница, а вскоре вернувшийся воин сказал, что со стен в него полетели стрелы, несмотря на белый флаг. Они явно не хотели с нами разговаривать.
— Что ж, — тяжело вздохнул я, нехотя принимая сложное решение, — пусть тогда их судьбу решат боги.
Через час в палатке собрались три человека, поскольку остальные высокопоставленные военные из моего войска отправились в составе каравана в поместье, со мной остались лишь те, на ком было сразу много обязанностей. Я внимательно осмотрел их лица, прежде чем начать говорить. На всех виднелось ожидание и вера в меня, это легко читалось по их расширенным глазам, напряжённым позам и тому, как внимательно они готовы были меня слушать.
— Что ж, я хотел по-хорошему, чтобы пострадало меньше воинов с обеих сторон, но, видимо, этого недостаточно для того, чтобы взять город, — я заговорил спокойно, взвешивая каждое своё слово, — поэтому вам поручения на завтра. Иамунеджех, твоя задача вырубить все оливковые и финиковые рощи в округе, стволы деревьев доставить в наш лагерь, остальное сжечь.
— Слушаюсь, твоё величество, — кивнул воин.
— Минмос, — повернулся я ко второму военачальнику, — согнать к нам крестьян со всех ближайших поселений, вместе с их сельхозинвентарём и провизией. Задача расширить ров и из привезённых Иамунеджехом стволов сделать нормальный частокол. То, что стоит сейчас, пустить на дрова.
Этот приказ их удивил, но военный лишь кивнул, подтверждая, что понял.
— Да, мой царь.
— Менхеперресенеб, — я посмотрел на главу разведки, которым он стал, поскольку чаще всего этим занимался по своей воле, — тебе самая сложная задача.
— Всё, что потребует твоё величество, — без колебаний ответил он.
— Подготовь все колесницы к долгому походу, набери, сколько нужно, припасов и, как только вражеское войско прибудет, ночью обойдёшь его по широкой дуге и отправишься в глубокий тыл, — я внимательно на него посмотрел, — ты не должен ни с кем вступать в сражения, при виде любых крупных сил сразу же отступать, поскольку твоя задача будет обрезать снабжение, которое пойдёт к вражескому войску. Убивай ослов, быков, любую тягловую силу, на которой будут перевозить припасы. Сжигай масло, пшеницу и всё то, что не сможешь увезти для собственного пропитания. Ценности не трогай, чтобы не отягощать себя и колесницы, берите только золото.
Когда я закончил, горло немного пересохло, и мне тут же протянули кубок с вином, из которого я сделал несколько глотков.
— Справишься?
— Конечно, мой царь, — он склонил голову, — распоряжение предельно ясное.
— Крестьян и торговцев, двигающихся в эти города, убивай также, — дополнил я, — чтобы нос высунуть боялись из своих общин и жилищ.
Военные внимательно слушали, хотя пока явно не понимали, как это всё нам поможет противостоять шести тысячам воинов.
— Направьте гонцов в Асуан, начальник тамошнего гарнизона показался мне адекватным. Скажите ему, что царю нужны все их запасы стрел, дротиков и луков.
Менхеперресенеб снова кивнул.
— Отряжу одну из своих колесниц.
— Тогда на этом всё, завтра с утра все за дело.
Совещание на этом закончилось, и воины поднялись, провожая меня. Я пошёл к себе, а они явно хотели обсудить мои приказы между собой. Это было логично.