Глава 2 Лутфи не соврал. Утром в лагере врага произошло оживление, и вожди стали собирать людей в некое подобие общего строя. От обилия и, главное, пестроты оружия разбегались глаза, но в основном оно было каменное, реже медное. С металлом у Нубии дела обстояли значительно хуже, чем в Египте, но это не значило, что оно становилось менее смертоносным. Быть убитым стрелой с медным наконечником или каменным, не сильно большая разница, ведь, кроме щитов, другой защиты у воинов не было.
— Мой царь, тебе пора вооружаться, — обеспокоенно сказал Бенермерут, подойдя ко мне ближе.
Я слез с уложенных вдоль стен помостов и пошёл за ним, чтобы одеться в доспех. Моё руководство было сегодня минимальным, поскольку сложных построений не предвиделось, нам просто нужно было удерживать оборону, находясь внутри укреплённого лагеря. Надев доспех, к которому начал привыкать, и подпоясавшись поясом с мечом, я вернулся на стену. От вражеского лагеря отделились нестройные ряды нубийцев, направившиеся в нашу сторону. Моё же внимание привлёк крайний справа отряд, который изобразил нечто, подозрительно похожее на построение легиона. Присмотревшись, я увидел там Лутфи, который явно начал строить свой большой отряд по той же науке, что перенял у меня.
— Вот же паскудник, — невольно вырвалось у меня.
Ко мне тут же повернул лицо Ментуиуи.
— Что такое, мой царь?
— Посмотри, Лутфи решил против меня моё же оружие использовать, — показал я ему на сильно выделяющуюся из общего неровного строя колонну.
Военачальник, увидев то же, что и я, присвистнул.
— Бенермерут, — я протянул назад руку, — лук и стрелу.
Требуемое тут же оказалось у меня. Надев кольцо лучника, я взвесил лук в руке, как это всегда делал Менхеперра, и прикинул расстояние до нубийцев, а главное, до Лутфи, который сильно выделялся в их строю. Зло свистнув, стрела улетела в цель, а за ней, затаив дыхание, следили все, кто стоял рядом со мной. Так что, когда она попала в голову и нубиец, словно срубленное дерево, тут же упал на землю, рядом со мной радостно заорали.
— Царь! Царь! — радостно кричали воины, удивлённые не меньше меня точностью выстрела.
— Колчан, — спокойно попросил я и, когда он был мне предоставлен, перекинул его через плечо, стал выбирать из идущих к нам войск цели, выделяющиеся качеством одежды, а также доспехами. Все остальные меня не интересовали. Обнаружив предводителей, я приготовился к стрельбе.
Одно точное попадание следовало за другим, и внезапно накатывающееся на нас войско остановилось. Воины на стенах, имевшие луки, попытались повторить мой успех, но это мало у кого получилось из-за большого расстояния. Но всё равно частые стрелы заставили ряды нубийцев вздрогнуть, и затем они, пятясь назад, вернулись в свой лагерь.
Я повернулся, чтобы отдать лук и пустой колчан. Открытые рты, круглые глаза и тот взгляд, который я и ожидал увидеть, — преклонение перед силой божества.
— Твоё величество, — Бенермерут из всех был самый спокойный, он взял оружие у меня и добавил, — ты один остановил всю армию.