– Ну куда опять запропастилась эта скотина? – послышался раздраженный голос Старика, разыскивающего своего ослика.
104
Официальный концерт, приуроченный к моему возвращению в Фивы, – первый в жизни малышки Меритамон. В составе женского оркестра ее мастерская игра на флейте ошеломляет двор. Растроганная царица с трудом сдерживает слезы. На музыкальном небосклоне зарождается новая звезда…
Серьезная и рассудительная, Меритамон совершенно не похожа на своего младшего брата, чью бурную энергию приходится обуздывать наставнику Мину, и не без труда.
Среди восторженных слушателей – пес Геб, большой любитель музыки. Он сидит с важным видом, подняв уши. И голос у Меритамон с прекрасным тембром, узнаваемым среди тысяч. Он очаровывает даже непоседу Аменхотепа, которого наставник не отпускает от себя ни на шаг.
Царская семья, пребывающая в единстве и счастье, Египет на пике своей мощи, укрепившийся мир, процветающая экономика, пакт доверия между народом и правящими кругами, действенное и всеми уважаемое правосудие… Мне бы радоваться такому счастью, но нет – меня терзает беспокойство.
Зло источает постоянную угрозу, и я держу в памяти девиз Сенусерта III, выгравированный в его храме Осириса в Абидосе: «Бдительность и упорство». Упорство – моя природная черта, и с годами она только обостряется. Бдительность же, наоборот, требует ежедневных усилий, и часто их оказывается недостаточно. Тот, кто считает, что внимание его неослабно, жестоко ошибается. Как я ни прислушиваюсь и не вглядываюсь, вопреки стараниям Минмеса и Тьянуни, вопреки помощи Тота и моему опыту правления, силы мрака могут застать меня врасплох.
Если это случится, действовать или нет? Поучения Птахотепа и других мудрецов, запечатленные в их писаниях, укажут мне путь.
Гармония, воплощенная моей дочерью в музыке и пении, – момент благодати, хрупкий и преходящий.
Благодаря заботам главного лекаря Тьянуни уже не так страдал от болей в желудке. Он трижды в день принимал по пять пилюль, унимающих внутренний огонь, что было утомительно. Однако стоило пропустить прием, как желудочный пожар призывал его к порядку.
Личные дела он разложил на две стопки, две категории – внутренние и внешние. К числу внутренних он отнес дела главных чиновников государства: Минмеса, Маху, Джехути, Антефа, Рехмира и Менха Младшего. Ближайшие слуги государя, настолько ли они ему преданы, чтобы не питать других амбиций? Глава тайной полиции давно утратил наивность. В настоящий момент поводов усомниться в верности и честности этих людей у Тьянуни не было.
Что касается категории «внешние», в первую очередь следовало устроить облаву на бедуинские племена, промышляющие в Сирии. Веками они знают лишь один закон: убивать и грабить. Никто этим разбойникам не власть и не указ, и свои злодеяния они совершают при каждом удобном случае. Значит, нужно как можно скорее устранить как можно больше таких племен, а выживших вытеснить в Ливан и на Синайский полуостров, где хватает своих людей пустыни, преследуемых специальными отрядами.
Тьянуни ждал донесений, а они запаздывали. И эта пауза его очень тревожила.
Наверняка где-то назревает бунт…
Свое уныние Лузи глушил едой и питьем. Освоив несколько рецептов простых, но питательных кушаний, слуга-сириец, любитель всяческих подливок, на еде не экономил. Новой должностью он был очень доволен и толстел на глазах. «Хоть родина и далеко, но в жизни есть приятные моменты», – думал Кривоносый.
Лузи вынужден был исполнять свою работу в Карнакском храме, но перспектив перед собой не видел. Избавился от всех, кто мешал, чудом взлетел по иерархической лестнице – и оказался в тупике? Невыносимо!
Ничем не выделяясь среди коллег по сокровищнице, Лузи прилежно трудился, не вызывая нареканий. Не реже раза в неделю Менх Младший перепроверял уже сверенные счета в поисках малейших отклонений.
Здесь украсть золотой слиток или мешок пшеницы было немыслимо; кражи карались очень строго, как посягательство на государственное имущество.
Занимая завидную во всех отношениях должность, сириец ощущал себя в тюрьме, при том что этот проклятый царь, которого он поклялся убить, был так близко! В одиночку, без союзников, Лузи был бессилен и медленно изводил себя. Тем не менее злоба его не угасла: раз он достиг таких высот, остальное получится тоже. Найдется способ вырваться из этих тисков!
Жить в Фивах, недалеко от дворца, – значительное преимущество. Рано или поздно это пригодится. Нужно потерпеть, и шанс представится сам собой. До сегодняшнего дня удача была к Лузи благосклонна.