Долгий и величественный ритуал при активном участии царицы, пробудившей магию божеств, позволяет мне забыть тяготы повседневности, вступить в контакт с предками. Они наделяют меня новой энергией, необходимой, чтобы править.
Супруга Бака начала волноваться.
– Ты плохо выглядишь.
– Устал, это пройдет.
– К лекарю ходил?
– Некогда.
– Это неразумно! Если захвораешь, кто тебя подменит? И чем ты так озабочен?
– Новая должность очень хлопотная, и привыкаю я плохо.
– Ты слишком много от себя требуешь. Перестань тревожиться, ты у начальства на хорошем счету. Сейчас же пообещай, что сходишь к лекарю!
– Обещаю.
– А теперь – спать! Тебе нужно отдохнуть.
Бака давно терзала бессонница. Напрасно искал он выход из ловушки, в которой его держал Лузи.
В один миг его жизнь переменилась к худшему. Исчезло счастье, к которому он так терпеливо шел. Выдать друга страже? Бак понимал, что не сделает этого, иначе умрет от стыда. Да и примут ли его всерьез? И не успеет ли Лузи убить жену и детей Бака прежде, чем его арестуют? И даже если сам окажется под замком, что, если приспешники Лузи сделают это черное дело вместо него?
Подчиняться и делать, что велят, – вот единственный путь. Преданный слуга Лузи, как когда-то, и предатель Египта, принявшего его и обогатившего! Предатель, участвующий в наихудшем из заговоров, – нацеленном на убийство царя и дестабилизацию Двух Земель, чтобы отомстить за Сирию. Эта трагедия породит новую войну, которая повлечет за собой убийства, разорение и нищету.
Будь он холост, Бак сбежал бы и попытался где-нибудь спрятаться. Но он слишком любил свою семью, чтобы ее бросить. Значит, и впредь предстоит ломать комедию, пользоваться мгновениями фальшивого покоя, надеяться на чудо… Бак чах и мечтал умереть. Но не повлечет ли его исчезновение смерть близких, хоть он и поклялся Лузи в абсолютном молчании?
Куда ни повернись – глухая стена безысходности. Как тут не сойти с ума? А ведь нужно защитить жену и детей и на работе показывать обычную эффективность. Подчиненные списывали частые отлучки и ошибки Бака на переутомление.
Бак и Лузи часто встречались, ведь того требовала работа. Свои обязанности каждый исполнял безукоризненно, и Менх Младший был доволен их прилежанием.
По очереди и в обстановке строжайшей тайны, далеко от Карнака, Бак знакомил Лузи с бывшими военнопленными, уроженцами Сирии, которые на него работали – либо на ферме, либо носильщиками зерна. Редкостный краснобай, Лузи не открывал своих намерений сразу, а присматривался к возможным сообщникам, выбирая подходящих. Пока нашлись только два холостяка, один молодой, второй в годах, чьи кандидатуры он одобрил. В них удалось пробудить спящую ненависть и желание поучаствовать в тайной войне против Египта, пусть они и не знали истинных планов своего нового вожака.
Сколько убийц Лузи рассчитывал набрать? Об этом он умалчивал. Баку было поручено разузнать побольше о жизни во дворце, о привычках сановников, с которыми он сталкивался, о мерах безопасности и самых интимных подробностях, касающихся царя.
Методичный, обладающий прекрасной памятью, Лузи ловил каждое его слово.
– Мы преуспеем, – с уверенностью заявил он. – И это будет прекраснейший день нашей жизни!
111
«Служение твое будет горше желчи»… После изнурительного дня, завершившего ужасную неделю, первый министр в полной мере осознал справедливость этой максимы.
Во время многочисленных кампаний Тутмоса Рехмиру часто приходилось в одиночку управлять Двумя Землями – конечно, при поддержке тьяти Севера, который, однако, охотно полагался на него самого. Первая великая царская супруга, Сатья, царила и властвовала, пока фараон сражался в сиро-палестинском регионе. Вторая, Меритре, ограничивалась Домом Царицы и весьма разумными советами.
В начале месяца Рехмир принял у себя градоправителей и выездных писцов, которые отчитались по налогам от своих провинций, взимаемым в самой различной форме: живой домашний скот, звериные кожи, зерно, кувшины вина, пива и растительного масла, фрукты, притирания, горшочки с медом, свитки папируса, корзины, одежда, сандалии, циновки, дубинки, луки, стрелы, мечи, кинжалы. Были и другие виды податей.
Многие эдилы считали свои подати чрезмерными, и Рехмир, рассмотрев все возражения, их снизил. Решение, которое принял бы любой хороший налоговик, желающий стабилизировать поступления.