Ни старейшину, ни горожан Тутмос наказывать не стал, и в городе его, «милостивого покровителя», превозносили чуть ли не до небес.
По мнению Старика, поступил молодой государь мудро: насилие – это крайнее средство, к которому прибегает победитель. Даже если радость и признательность завоеванного народа показные, лучше так, чем горы трупов…
С тех пор как Северного Ветра повысили в чине, Старик питался из командирского котла, куда более богатого, нежели тот, что был положен простым пехотинцам. Так что за время этой прогулки по Палестине он успел попробовать разные блюда из мяса, поджаренного на открытом огне, с новыми, необычными подливками.
А однажды с ним вышел забавный случай.
Северный Ветер вдруг покинул свое стойло, и Старику пришлось бежать за ним до самого озера.
– Что это за новая блажь, а, ушастый?
– Он принес мне принадлежности для рисования, – ответил Тутмос, любуясь пейзажем. – Мне они как раз понадобились.
Старик потерял дар речи. Он не ожидал вот так столкнуться на берегу озера со своим государем.
– Эта скотина бредет куда хочет!
– Я бы сказал, у этого осла отличное чутье. Ты – его хозяин?
– Временами я в этом сомневаюсь.
– Это тебя зовут Стариком?
– Причем с самого рождения, ваше величество, я уже привык. Зато сам не заметил, как постарел.
– Ты поставляешь ко двору замечательное вино.
– Я родился на винограднике, так что и в жилах у меня кровь пополам с виноградным соком… Сделать хорошее вино – это та еще морока, можете мне поверить!
Старик не ожидал, что с фараоном так легко разговаривать. Разумеется, он испытал и благоговение, и почтенный трепет, но Тутмос своей доброжелательностью поощрял беседу.
– Желаете, чтобы я подал вам ваши принадлежности?
– Буду благодарен!
Старик поспешно сгрузил с ослика все необходимое для рисования. Царь присел на раскладной стульчик, а Северный Ветер разыскал неподалеку куст сочного чертополоха.
Старик держался поблизости – на случай, если царю что-нибудь понадобится, – и поглядывал, как тот уверенной рукой зарисовывает разные виды растений.
45
В ходе этой странной кампании, когда не приходилось ни с кем сражаться, солдаты начали прибавлять в весе, и военачальники, с Джехути в первых рядах, стали устраивать им учения на глазах у любопытной местной публики.
Царь с увлечением зарисовывал растения и зверей под присмотром своих придворных. Северный Ветер выступал в роли носильщика, Старик подавал еду и питье.
Антеф, видя такое дело, взревновал и решил выяснить отношения.
– А скажи, Старик, не слишком ли ты распоясался?
– Что ты этим хочешь сказать?
– Начальник службы снабжения тут я!
– И что?
– А то, что это моя обязанность – пробовать еду, приготовленную для его величества, и потом ее подавать.
– Так пробуйте и подавайте, господин глашатай!
– Говорят… фараон поручил это тебе?
– А еще говорят, что Северный Ветер приносит ему принадлежности для рисования, что мои вина нравятся нашему государю и что таким занудам, как ты, не пристало обсуждать высочайшие решения.
Оскорбленный в лучших чувствах, царский глашатай поджал губы и вернулся к своим обязанностям.
Домой возвращались в куда менее воинственном настроении, несмотря на то что Маху, командир царской гвардии, принял усиленные меры предосторожности, опасаясь нападения фанатиков, которые не задумываясь рискнут жизнью, чтобы уничтожить заклятого врага.
Но ничего подобного не случилось, и фараона радушно встретили сначала в Мемфисе, а потом и в Фивах. В отличие от Тутмоса, египетские стратеги пребывали в уверенности: Митанни укрощена и волнений в сиро-палестинском регионе не предвидится.
Ипу, главная кормилица и мать царицы, была счастлива показать царю сына – здорового малыша, который плакал, только когда просил грудь, и уже с удовольствием ел фруктовые и овощные пюре. На шее он носил оберег – маленькую фигурку сокола-Гора, покровителя царского дома.
Сатья первой увидела энциклопедию животных и растений с рисунками Тутмоса. Лучшим скульпторам предстояло выгравировать их на стенах «Ботанического сада», в самом сердце храма Тутмоса в Карнаке.
Рисунки были удивительно подробными, растения на них казались живыми. Асфодель, ирис, василек, молочай, мелисса, лютик, мирт, шалфей, хризантема, лавр, лотос, мандрагора… Каталог насчитывал целых 382 растения! Наряду с животными, в число которых вошли разные виды копытных, было много изображений птиц: удод, гусь, голубь, сокол, воробей, журавль, перепелка, горлица, крачка, куропатка, чибис, цесарка, белая цапля, ибис, ласточка, утка.