Траур в стране длится семьдесят дней – время мумификации, которая уподобит бренные останки Сатьи телу Осириса, неизменному и неразрушимому.
Жрецы, двигаясь вереницей, внесли в усыпальницу вещи, необходимые для великого путешествия: белые сандалии, чтобы идти по дорогам потустороннего мира; зеркала, улавливающие солнечный свет; паруса для ладьи, в которые заворачивают мумию, ведь ей предстоит плыть по небесному простору; скарабей из бирюзы, его вкладывают умершему вместо сердца, дабы обеспечить нескончаемое преображение; папирус с магической формулой «Выхода к свету дня», когда тьма остается позади; ларцы с притираниями и благовониями, драгоценные украшения, одежда, синие фаянсовые чаши, кувшины с вином и растительным маслом.
Когда мумия уже в саркофаге, я сам отверзаю ей уста, глаза и уши, а Минмес в это время читает ритуальные формулы. И в тот же миг осознаю`, что Сатья объявлена «правогласной» на суде Осириса и отныне пребывает в раю, на роскошных нескончаемых пиршествах.
Саркофаг опускают в глубины склепа, погребальные колодцы закладывают камнями. Доступ в часовню, наоборот, остается открыт для живых. Я назначаю жрецов, которые ежедневно будут возносить дары на алтарь, посвященный Сатье, произнося при этом ее имя.
Все взгляды обращены на меня.
Как я поведу себя после столь тяжкого испытания? Буду ли способен управлять, или, передав полномочия группке придворных, замкнусь в своем горе?
Друзья детства, худощавый Минмес и широкоплечий великан Маху, искренне скорбят вместе со мной. Они восхищались царицей, а та, в свою очередь, всегда превозносила их преданность. Меритре, верная подруга, столько плакала, что у нее не осталось ни слезинки. Первый министр Рехмир, заботящийся о том, чтобы ритуал прошел идеально, держится с большим достоинством, подавая пример остальным.
Чем будет моя жизнь без Сатьи? Чередой обязанностей, безжалостных и всепоглощающих. Лишенный всяких чувств, не уподоблюсь ли я граниту, безучастному к людским радостям и бедам, их нуждам и низменным порывам? Сейчас мне это уже не важно – маленькие удовольствия, приятные мелочи… Чуждый этому миру, я тем не менее обязан его упорядочивать, чтобы он не погряз в несправедливости, насилии и хаосе.
Как мужчина, я лишился всего. Как царь, я правлю богатой и могущественной страной, над которой довлеет угроза. И спасти ее – вот моя единственная цель.
68
Чиновник с тройным подбородком пригласил Лузи на обед.
Свиные ребрышки, зеленая фасоль, чечевица, козий сыр, пирог, пропитанный соком цератонии, выдержанное красное вино насыщенного оттенка, сбалансированное, с долгим послевкусием, – пиршество, достойное знатной особы.
– Прекрасный результат, Лузи. Столярная мастерская снова работает, и богачи Мемфиса получат наконец свои новые кровати. Ты умеешь управлять людьми.
– Я изучил положение дел и выбрал наилучшее решение.
Уточнять, что под «лучшим решением» он имел в виду шантаж и подкуп, сириец не стал.
– Наверное, наших славных столяров пришлось чуточку встряхнуть?
– Не чуточку, а порядком!
– Но результат налицо, и это главное. Забудь свою жалкую деревню, я предложу кое-что поинтереснее. Мне поручили управлять складами металлов, которые поступают в страну в ходе военных кампаний нашего царя. Часть их предназначена Карнакскому храму в Фивах, часть – храмам Мемфиса. И объемы там солидные, поверь! Нужен верный человек, чтобы распоряжаться этим сокровищем и распределять согласно моим инструкциям. И чтоб ни шага в сторону, иначе – тюрьма. Из плюсов: служебное жилище и служанка. Звучит заманчиво, верно?
– Вряд ли я это осилю…
– Позволь судить мне!
Прикинуться скромником – о, эту роль Лузи исполнил блестяще! А про себя подумал, что злые силы, бесспорно, на его стороне. Он заранее представлял все выгоды нового назначения. Все еще болезненный, шрам стер все следы бесчестья.
Смерть не спешит покинуть мой дворец… Через несколько дней после погребения Сатьи госпожа Хюи, наставница женского храмового оркестра в Карнаке, призывает меня к своему изголовью.
Ее лицо в обрамлении седых волос кажется изможденным. Она давно не вкушает пищи.
– Прежде чем покинуть этот мир, ваше величество, я желала еще раз с вами повидаться. Я одна могу говорить с вами откровенно, в интересах нашего государства. Мои речи вы сочтете неприятными, даже возмутительными, и ни от кого из близких вы бы подобного не потерпели. Но умирающей бояться нечего!
Госпожа Хюи тяжело переводит дух.
– Сатья была женщиной исключительной, никакая другая с ней не сравнится. Но устои власти фараона возбраняют вам оставаться одному на Троне Живых. Значит, вам придется избрать новую великую царскую супругу.