– Не стоит.
– Сатью никто не заменит, я это знаю и никогда не забуду. Вы никогда меня не полюбите, я это усвоила и смирилась. Вкуса к власти у меня нет, я не стану вмешиваться в управление государством, тем паче что ничего в этом не смыслю. О единственной привилегии для себя я молю – о вашем уважении. И раз вы отбываете на войну, с которой, может статься, не вернетесь, мне нужна ваша помощь, чтобы зачать наследника.
Бретели платья, сшитого из царственного льна, медленно соскальзывают с ее плеч…
70
Тьянуни терпеть не мог Нубию с ее жарой и пейзажами, зачастую унылыми. Корабль у него был весьма комфортабельный, и все же ему хотелось как можно скорее выполнить задание и вернуться в изобилующие тенистыми садами Фивы.
Поручено ему было набрать на царскую службу отличных лучников, но с какой именно целью, глава тайной службы не знал, и это его раздражало.
После смерти царицы Сатьи Тутмос предпочитал уединение и никому своих мыслей не поверял. Одно время поговаривали, что грядут новые назначения и продвижения по службе, но официальные документы этого не подтвердили. Царский глашатай Антеф не объявлял о новой кампании, что и понятно: Палестина и порты Ливана под контролем, и там все спокойно.
Зачем же тогда армии понадобились нубийские рекруты? Для точечной операции в Сирии? Или же хотят сформировать особую гвардию, дабы отвратить угрозы, которые довлеют над жизнью государя? Неоднократными вооруженными вмешательствами в жизнь регионов, находящихся в постоянном брожении, египетский фараон нажил множество врагов. Да и бывшие военнопленные, ставшие египтянами, – не изображают ли они верность фараону, чтобы получше подготовить покушение?
Тьянуни часто обвиняли в крайнем пессимизме и привычке видеть зло повсюду. Но что делать, если добра днем с огнем не найти? Поэтому сам он на свою хроническую подозрительность не жаловался.
Корабль причалил к пристани огромной крепости Бухен с храмом, высокими зубчатыми стенами и большим, регулярно обновляемым гарнизоном. Местные племена с давних пор не бунтовали, страшась мощного отпора со стороны властей. И все же, несмотря на то что Нубия во многом переняла египетские порядки, нельзя было ослаблять бдительность и следовало в корне душить любые проявления смуты… Наместник, управляющий этим крупным регионом, носил престижный титул «царского сына». Его обязанности заключались в том, чтобы поддерживать достойный уровень жизни у населения и добывать достаточно золота, этой «плоти богов», для египетских святилищ.
Суровый и властный, комендант крепости Бухен приезду начальника тайной службы безопасности не обрадовался. От одного вида Тьянуни кровь холодела в жилах. Не угодишь такому – жди крупных неприятностей!
– Добро пожаловать! Желаете проинспектировать местность?
– В регионе спокойно?
– Сигналов не поступало. Если б не мы, местное население умерло бы с голоду или жило в нищенских условиях. Уверяю, мы владеем обстановкой, и любое отклонение сурово карается.
Комендант с тревогой и нетерпением ожидал, когда же высокий чиновник откроет ему причину своего неожиданного приезда, надеясь избежать взыскания.
– Мне поручено набрать отряд из лучших нубийских лучников и переправить их в Фивы, – сказал Тьянуни.
Комендант вздохнул с облегчением: значит, приехали не по его душу!
– Мы это быстро организуем. Соберем лучших в Бухене, и вы выберете!
– Дело срочное.
– Сейчас же этим займусь.
Узнав о триумфе фараона в Ливане, вожди двух племен, Меркаль и Алланд, отреагировали по-разному. Алланд утвердился во мнении, что царь Египта непобедим и нужно распрощаться с мыслями о бунте. Меркаль, наоборот, ратовал за восстание на всей территории Нубии, которое застанет поработителя врасплох.
Закончился этот ожесточенный спор неожиданным образом: обоих призвали в Бухен со своими лучшими лучниками, причем в сопровождении египетских военных.
Бежать? Слишком поздно. Военный корабль у пристани и ждет погрузки…
Комендант крепости Бухен сообщил вождям племен, что некоторые их солдаты удостоятся высокой чести служить в элитных войсках фараона, с хорошим жалованьем.
Мишени для стрелковых состязаний расставили на улице.
Каждый лучник выпускал по нескольку стрел, а Тьянуни внимательно наблюдал. И интересовала его не только меткость. К этому основному критерию добавлялись возраст, крепкое телосложение, хорошая осанка и прямой, открытый взгляд. Тьянуни доверял своему чутью, и тех, кто, по его мнению, годился, он жестом отправлял в сторону. И то, как в это мгновение поведет себя претендент, было последним испытанием: если замешкается или выкажет недовольство – пусть идет восвояси!