В продолжение этого рассказа фараон побледнел, на челе его выступил пот.
— Но если злодея видели, то почему же его не схватили? — спросил он.
— Да, его видели, — отвечал верховный жрец, — но никто из нас не мог его схватить, потому что он исчез, проникнув сквозь стену, как призрак.
— Советовались ли вы с богами о том, что повелят они сделать в этих ужасных обстоятельствах?
— Да, и нам повелено искать труп окаянного. Если он найдется, боги откроют мне одному, что должно с ним совершить. Мы пришли к тебе, великий государь, с просьбою о помощи: одолжи нам лодок и воинов. Люди баграми и шестами будут обыскивать Нил, а мы в то время будем сопровождать их со священными песнопениями.
— Быть по сему, — сказал царь, вставая с места. — Я сам со своей свитой присоединюсь к вам, в эту ночь весь Египет будет искать в оскверненных водах священной реки труп проклятого кровопийцы.
Все собрание — просители и народ, толпившийся у входа, — огласило дворец криками одобрения этого мудрого решения.
Два часа спустя, отбыв свою дневную службу, я стал на колесницу и поехал домой. Отец мой, человек богатый и уважаемый, занимал должность надзирателя царских конюшен. По своим служебным обязанностям он должен был всюду следовать за фараоном, но так как в Танисе у него был прекрасный дом, а в окрестностях значительное имение, то он взял с собой в этот город мою мать и сестру.
Утомленный дворцовой службой, заставлявшей меня часами стоять неподвижно, как статуя, в своих доспехах, я хотел пройти в свою комнату, но наш привратник уведомил меня, что моя мать присылала к нему служанку передать мне, чтобы я пришел к ней, как только возвращусь домой. Я отправился в залу, где моя мать в легком белом одеянии лежала на кушетке, наслаждаясь прохладой, которую навевали на нее опахалами две негритянки. В нескольких шагах от нее сидела на табурете моя сестра Ильзирис и смотрелась в круглое металлическое зеркало, которое держала перед ней девочка-невольница. Ильзирис примеряла различные головные украшения из золота и дорогих камней, поочередно вынимая их из шкатулки и прикладывая к своим прекрасным черным волосам. На обширной террасе, уставленной цветами и редкими растениями, у стола с закусками и прохладительными напитками сидел мой отец и внимательно просматривал длинный свиток папируса со счетами своего управляющего.
Увидав меня, мать и сестра воскликнули в один голос:
— Ах, Нехо, вот и ты наконец!
— Мы ждали тебя с нетерпением, — прибавила Ильзирис, бросив вещи в шкатулку и отклоняя зеркало, — ты должен знать всю правду относительно странных слухов, которые ходят по городу, что…
— Да дай же ему сесть и перевести дух, — перебила мать, усаживая меня на стуле возле кушетки и с нежностью гладя меня по щеке. — Ментухотеп, брось, пожалуйста, свои скучные счета и иди слушать, что будет рассказывать наш Нехо. Никто лучше его не может знать об этом деле, так как он слышал все распоряжения прямо из уст фараона.
Отец мой встал с улыбкой и, потрепав меня по плечу, сказал:
— Мать твоя имеет очень высокое мнение о твоем положении при дворе, сынок. Можешь ли ты объяснить мне причину странного приказа обыскивать Нил этой ночью, который глашатаи объявляют на всех перекрестках?
— О, — отвечал я, — причина этого повеления способна привести в ужас кого угодно…
— Что, что такое? Война, нашествие неприятеля или мор? — спрашивали испуганные женщины.
— Ничего подобного, речь идет об Элиазаре, гнусном еврейском заговорщике, которого казнили несколько дней тому назад. Сделавшись за свои преступления нечистым демоном-вампиром, он проник прошлой ночью в опочивальню жриц Изиды, и красавица Снефру пала жертвой отвратительного привидения… Я слышал это из уст самого верховного жреца.
В эту минуту из-за занавеси выглянула седая голова старой негритянки, и торжествующая улыбка, раздвинувшая рот ее до самых ушей, показывала, что старуха без церемонии подслушала весь разговор.