В ту же минуту Мезу бросил свою трость на ступени царского трона и поднял руки. Мернефта вздрогнул, все головы вытянулись вперед, и восклицание испуга вылетело из уст всего собрания. По ступеням трона, шипя и извиваясь, ползла змея. Мезу нагнулся, схватив ее за средину туловища, и провел по нему свободною рукою, точь-в-точь как говорил Хам. Змея опять сделалась тростью сероватого цвета, которой он громко стукнул о каменные плиты. Все были встревожены и бледны, один Мернефта быстро возвратил свое хладнокровие.
— Ты искусный волшебник, — сказал он, — но что касается могущества твоего бога, то я его не вижу.
— Смотри, — отвечал Мезу, — моя рука совершенно здорова. — И, спрятав руку за пазуху, через минуту вынул ее покрытой проказой.
Царь с отвращением отшатнулся. Тогда пророк снова спрятал руку за пазуху и вынул по-прежнему чистой и невредимой.
Мернефта покачал головою и, устремив на Мезу пытливый взор, сказал:
— Ты говоришь, что тебя послал великий бог евреев и вы с ним хотите вывести их из Египта? Но спрашивал ли ты у сынов Израилевых, которые живут здесь целые века, не нуждаясь ни в чем, желают ли они сами следовать за тобою?
— Да, мы желаем, — в один голос отвечали старики, сопровождавшие Мезу и его брата.
— Хорошо. Стало быть, ты переговорил с ними, узнал их желания и объяснил им выгоды этой перемены? Я не могу поверить, чтобы соплеменники твои согласились на такой рискованный шаг, не зная наперед, что они могут через это выиграть.
При этом предательском вопросе Мезу быстро повернулся к своим спутникам, чтоб подать им знак молчания, но было уже поздно. Роковое «да» успело сорваться с их языка. Мы пришли в восторг от находчивости государя, и все головы жадно вытянулись вперед, когда он произнес с презрительной улыбкой:
— Посланник великого Иеговы, скажи своему богу, что если его могущество ограничивается подсылкой нескольких заговорщиков, искусно сеющих смуту в толпе лентяев, недостаточно занятых работой, то его избранный народ никогда не выйдет из Египта. Я распоряжусь, чтоб праздные слушатели злоумышленных и мятежных речей были заняты другим делом. Иди теперь и передай своему богу этот ответ фараона Мернефты.
Он величаво поднялся с места, давая тем знать, что прием окончен, и, медленно спустившись со ступеней трона, прошел мимо евреев, не удостоив их взгляда. Мезу сложил на груди руки и проводил царя загадочным и насмешливым взором.
— Я приду снова, — произнес он глухим голосом, но настолько явственно, что все присутствующие могли его слышать, и, отвернувшись, направился к выходу, сопровождаемый еврейскими старейшинами.
Возвратившись во внутренние покои, фараон отпустил свою свиту, за исключением некоторых вельмож, коронных советников и дежурных офицеров, снял царские регалии и стал ходить взад и вперед по комнате, погруженный в думы. Наконец он бросился на диван и, взяв со стола записную книжку, сказал:
— Пошлите за наследником, и пусть он явится ко мне.
Он написал несколько слов на табличках и, протягивая их одному из советников, прибавил:
— Аамес, заговор, объявленный нам сегодня этим дерзновенным, требует принятия мер. Позаботься же, чтоб мои распоряжения были исполнены немедленно и чтобы все начальники и надзиратели евреев, а равно правители городов, где они живут, собрались на совещание, в котором я сам буду председателем.
Аамес тотчас вышел, а государь облокотился на подушки дивана и снова задумался; лицо его было мрачно, брови нахмурены. Приход наследника заставил его поднять голову. Очевидно, царевич знал уже обо всем случившемся: его надменное лицо было бледно, губы сжаты. Он быстро подошел к царю, поцеловал ему руку и произнес голосом, дрожавшим от сдержанного гнева:
— Ты не отпустишь евреев, государь, не правда ли? Это было бы разорением для страны.
— Успокойся, они не уйдут… Но каким способом можем мы воспрепятствовать им болтать вздор, составлять заговоры и стремиться к свободе? Число их весьма значительно, и возмущение всегда опасно.
Лицо наследника выразило холодную жестокость.
— Розги и двойной труд лишат их времени и отобьют охоту мечтать о путешествии, — сказал он. — Разбитые усталостью, они рады будут возможности заснуть в часы отдыха.
Мернефта с улыбкой встал с места и потрепал царевича по плечу.
— Сейчас видно, что ты мой сын, Сети: одно и то же божество вдохновляет нас… Я уже послал приказ собрать правителей и надзирателей над евреями, и мы постановим работы, которые отобьют у этих бездельников всякую охоту к заговорам. Таким образом, Мезу и великий Иегова останутся не у дел.