Когда все члены совета заняли свои места, вошел фараон в сопровождении наследника и сел на трон; на другом кресле, пониже, поместился Сети. Надзиратели, подозванные к трону, пали ниц. Царь приказал им встать и спросил, появлялся ли уже заговорщик между рабочими, вверенными их управлению. Надзиратели отвечали, что открыто он не появлялся, но они заметили, что по ночам рабочие собираются на сходки, а лазутчики, посвященные в планы Мезу, вращаются между ними, потому что все израильтяне находятся в напряженном ожидании чего-то, а их леность, небрежение к работе и грубое нахальство увеличиваются день ото дня.
— Какими работами преимущественно заняты они в настоящее время? — спросил фараон.
— Возведением различных зданий в Рамзесе, починкой каналов и выделкой кирпича для всех этих построек, — отвечали правители городов.
— Хорошо, — сказал Мернефта. — Слушайте же мое повеление и передайте его всем вашим подчиненным. Работы евреев должны быть увеличены в такой мере, чтоб усталость лишала всякой охоты и досуга заниматься заговорами. Но как можно увеличить количество их ежедневного труда?
— Мы думаем, великий государь, — отвечал один из архитекторов, — что если их заставить самих собирать солому, которую теперь они получают готовую, и в то же время потребовать, чтоб они поставляли ежедневно прежнее количество выделанных кирпичей, то это увеличит их труд до истощения сил.
Царь одобрил это мнение, и, когда в заседании условились относительно частностей предложенной меры, он поднялся с места и сказал в заключение:
— Чтоб с завтрашнего дня новый указ о работах евреев был приведен в исполнение.
Прошло около двух недель без особых событий. Мезу и его брата нигде не было видно, евреи работали вдвое больше против прежнего и, казалось, сильно приуныли. Все успокоились, а я был занят только своими семейными делами. В доме у нас готовились к свадьбе, так как желание моей матери исполнилось и Хам стал женихом Ильзирис.
В одно утро, когда я был свободен от службы, отец послал меня осмотреть отдаленный виноградник, надсмотрщик которого заболел. В некотором расстоянии от города я заметил значительное сборище народа. Там раздавались крики и угрозы. Я повернул лошадь в ту сторону, и в толпе людей разного возраста, изнуренных и почти нагих, узнал евреев, несущих солому в один из кирпичных заводов, где они работали. Надзиратели-египтяне, стоя в стороне, равнодушно наблюдали за происходившим смятением. Крайне удивленный, я приподнялся на седле и увидел в центре скопища Мезу и его брата Аарона. Яростная толпа осыпала их бранью и упреками.
— Коварный обманщик, — кричал один голос, покрывая все прочие, — ты ничего не можешь сделать… Вместо того чтоб освободить нас, ты только навлек на нас гнев великого фараона. Ступай во все места, где строят, где выделывают кирпичи, и посмотри, что ты наделал. Везде братья наши погибают от изнурения, замученные непосильной работой.
— Убьем его! — завопила сотня диких, нестройных голосов.
Я подумал, что если евреи сами убьют своего пророка, то окажут тем великую услугу фараону, но не хотел вмешиваться в это дело, боясь столкновения со страшным чародеем, и только с любопытством наблюдал за его действиями. Мезу, казалось, был невозмутим и спокоен.
Скрестив руки и нахмурив брови, он глядел глубоким загадочным взором на толпу, которая бесновалась вокруг него, и ни один мускул не шевелился на суровом лице посланника Иеговы. За спиною его Аарон, красный, взволнованный, сильно размахивал руками, очевидно пытаясь уговорить ближайшие ряды народа. Вдруг Мезу возвысил голос.
— Малодушные слепцы, — медленно произнес он, — вооружитесь терпением и уповайте на Иегову, который обещал освободить вас. Фараон пожалеет о своем упорстве и жестокости. Прежде чем солнце в третий раз появится на востоке, вы будете избавлены от работ и получите позволение выйти из Египта.
Шум и крики смолкли, камни попадали из рук, — и толпа расступилась, удивленно переглядываясь. Товарищ Мезу, видимо очень неспокойный, дернул его за плащ, приглашая поскорее удалиться, но Мезу резким движением освободился и, медленно протискиваясь сквозь густые ряды евреев, пошел на дорогу.
Проходя мимо меня, он сказал:
— Юный воин, передай своему государю, что удвоенный труд, которым он отяготил избранный народ Иеговы, скоро заставит фараона позвать меня к себе, чтобы просить о прекращении бедствия, поразившего Египет.
Я возвратился домой поздним вечером, когда все наши уже легли спать, и, усталый, поспешил также лечь в постель.