Блейк утвердительно кивнул.
— Я хотел бы присутствовать в этот момент. Пошлите за мной, Блейк, я хочу быть там, внизу, с вами, когда вы поднимете эту чёртову крышку.
— Не беспокойтесь, мистер Мэддокс. Спасибо за визит. А сейчас ничего не поделаешь, мне надо вернуться к работе.
Мэддокс обменялся несколькими словами с Салливэном, попрощался с Сарой, затем сел в машину и отбыл. Блейк опустился в подземелье и вновь принялся за работу.
Немного позже к нему присоединилась Сара.
— Ты действительно намерен открыть саркофаг завтра вечером?
— Очень возможно.
— И каким образом ты собираешься это сделать?
— Плита крышки выступает примерно на десяток сантиметров по всей окружности. Будет достаточно четырёх балок и четырёх гидравлических домкратов. С помощью ещё двух балок мы сдвинем крышку вниз, пока она не упрётся в землю. Как ты думаешь, найдётся что-то подобное в лагере?
— Я займусь этим сегодня же вечером. В худшем случае используем домкраты джипов: этого должно быть достаточно.
Теперь рабочие освободили большую часть деревянной панели, и постепенно, по мере того как они продолжали убирать завал, на восточной стороне подземелья появилось нечто вроде перемычки, из-под которой продолжал сходить вниз сыпучий материал.
Блейк подошёл поближе и направил луч электрического фонарика в сторону перемычки.
— Что это? — с нескрываемым любопытством спросила Сара.
Блейк осмотрел перемычку, затем часть обнажившейся деревянной панели, внезапно им вновь овладело какое-то странное возбуждение.
— Возможно, они там есть, — воскликнул он. — Дай-ка мне рулетку.
Сара вынула рулетку из корзины с инструментом и подала ему. Блейк вскарабкался по куче обломков, соскользнув вниз несколько раз, пока не ухитрился добраться до перемычки и измерить её. Затем спустился на пол и измерил ширину панели.
— Я так и знал, — торжествующе заявил он. — Всё точно так, как я и думал. Эта панель была в вертикальном положении и закрывала это отверстие. Затем в какой-то момент кто-то повалил её, чтобы перекрыть вход в это захоронение.
— Я тоже так думаю. И полагаю, что когда мы уберём панель-заслонку, то найдём и подпорки.
Египтолог попросил рабочих постараться как можно меньше повредить панель при уборке обломков, потом сам взял в руки лопату и начал копать со стороны саркофага, в то время как рабочие продолжали убирать завал со стороны панели. Теперь они столкнулись с более лёгким материалом, в основном с песком, смешанным с камешками более мелких размеров, типа кукурузного семени, и уборка продвигалась быстрее, чем ожидалось ранее. Сару, в свою очередь, охватило странное волнение, она больше не могла оставаться безучастным наблюдателем, наполняла корзины и опорожняла их в бадью, проявляя завидную физическую выносливость. Лёгкая хлопчатобумажная кофточка, пропитанная потом, прилипла к коже, подчёркивая её формы, а влажная загорелая кожа в полутьме подземелья светилась, как патина на античной статуе.
Оба повязали на рот платки, чтобы защититься от густой пыли, которую движения четырёх человек вздымали от кучи обломков, а вытяжное устройство не успевало эвакуировать.
Внезапно Блейк остановился, вынул из корзины с инструментом веничек и кисть и начал удалять пыль, скопившуюся на поверхности саркофага.
— В чём дело? — удивилась Сара.
— На камне саркофага что-то высечено... до самого основания.
Сара предоставила двум рабочим завершать уборку и опустилась на колени возле Блейка.
— Включи фонарь и освети мне всю площадь с высеченными знаками, — распорядился он, продолжая очищать известковую поверхность сначала веничком из сорго, а затем кистью из щетины. Сара сделала, как он просил, и стала наблюдать за своим компаньоном, водившим пальцами по канавкам, высеченным в камне. Свет контрастно выделил на камне линию иероглифов, сохранившую следы красок, использованных писцом: цвета охры, индиго, чёрной, жёлтой.
— Что это означает? — полюбопытствовала Сара.
— Ничего, — разочаровал её Блейк. — Не имеет никакого смысла.
— Как это так? — поразилась девушка.
— Мне надо видеть всю надпись. Я не могу определить полный смысл, пока мы не дойдём до пола. Вернёмся к нашей работе.
Блейк взял лопату в руки, и ему удалось прокопать свободный канал между завалом и стенкой саркофага, достаточно широкий, чтобы можно было двигаться относительно беспрепятственно. Затем египтолог вновь принялся за очистку поверхности, чтобы освободить надпись.
Когда он закончил очистку, то сразу отдал себе отчёт в том, что камнерез должен был быть тем же самым, который высек остальные надписи в погребении, тем же самым писцом, который составил папирус Брестеда.