В этот раз я позвал её сам, но она была неподалёку от зеркала. Подошла почти тотчас же.
И мы с ней тут же снова схватились руками за стекло.
— Ты рано, — сказала Карла. — И где это ты? Не лаборатория уже. Детская, что ли? Принца?
— Да, — сказал я. — Мне нужно страшно много рассказать.
— Прости, лич, — вдруг сказал Индар. — Тысячу раз простите, целую ваши ноги, леди Карла. Это МНЕ нужно страшно много рассказать. Вашей государыне. И это очень спешно и важно.
Прозвучало до изумления убедительно. Карла удивилась, но не стала ни возмущаться, ни браниться.
— Вот даже как… — сказала она, разглядывая Индара. — Тебе идёт фарфор. Я поняла. Ждите.
И унеслась куда-то вглубь и вверх, судя по стуку каблуков. Я слышал, как Тяпка грохочет когтями за ней, и на душе теплело.
— Думаешь, я не справлюсь? — спросил я Индара, пока Карла бегала звать государыню.
— Думаю, я расскажу полнее, — сказал Индар. — Включая моменты, которые ты можешь упустить. Например, о некоторых финансовых махинациях Нагберта. Предположу, что мы вместе с леди Виллеминой сможем неплохо вскрыть золотой мешок Святой Земли — лишь бы грамотно взяться.
— Да, — согласился я. — В финансовых делах я совсем не силён.
А Карла не вернулась к зеркалу в дворцовом каземате, где была наша старая лаборатория. Она погасила его, чтобы зажечь другое — в будуаре государыни. Оно вело в таинственный тёплый розовый сумрак, где горели фонарики в виде пионов из матового стекла, а наша государыня — хрупкое фарфоровое чудо, укутанное в облако кружев и белого шёлка, — показалась в этом маленьком свете живой девой, фантастически прекрасной.
Не знаю, каким волшебством ей удавалось оживлять неподвижную фарфоровую маску, — она нам чуть улыбнулась! И нежно сказала:
— Я счастлива вас видеть, прекраснейшие мессиры. И с интересом выслушаю всё, что вы считаете нужным сказать, друзья мои… Я рада вас видеть, дорогой Клай, и весьма удивлена и обрадована, узнав, что и вы хотите побеседовать со мной, мессир Индар.
Я приветствовал государыню как подобает офицеру её армии, а Индар отдал глубокий, какой-то средневековый поклон. Даже не сразу выпрямился — будто впрямь ощутил себя средневековым рыцарем, рискнувшим обратиться к прекрасной даме.
— Пожалуйста, говорите, мессир Индар, — сказала государыня. — Я слушаю вас.
— Я надеюсь, — хрипло сказал Индар, — вы не сочтёте мои слова дезинформацией, подкинутой врагом, государыня Виллемина. Мне уже случалось… в общем… я служу перелесской короне — и в силу сложившейся ситуации я ваш преданный союзник.
— Короне? — чуть удивилась Виллемина.
И Индар изложил.
Надо отдать ему должное: это было сильно. Индар вообще мастерски формулировал — вот и собрал все сведения, которые мы получили за последние сутки: про Нагберта, про планы Святой Земли и про потенциально благого короля Перелесья. Даже про то, что Нагберт собирается мутить с ценными бумагами в здешних банках, но, честно говоря, я плоховато это понял, да и слушал рассеянно. Я смотрел на Виллемину, которая устроилась в кресле уютно, как котёнок, и внимательно слушала, задумчиво перебирая кисточки плетёной шали тонкими пальчиками, и на Карлу, которая присела рядом на пуфик, гладила по голове Тяпку и хмурилась.
Мне не нравилось, что Карла хмурилась. Меня это тревожило так, что хотелось перебить Индара и задать вопрос. Но государыня слушала — и было бы чудовищно невежливо ей помешать.
Индар закончил и снова поклонился. Мне показалось, что ему хочется преклонить колено.
— Вот как… — тихо сказала Виллемина. — Это необыкновенно интересно, дорогой мессир Индар… И делает отчасти понятным поведение святоземельских послов. Налили столько мёда и сливок, что их напиток едва помещается в чашке, готовый вылиться через край… Вечно наши друзья и союзники, полны почтения и преданности, потрясены и повергнуты в ужас, ни о чём дурном не имели понятия, осуждают до слёз. Знакомая картина. Мне уже случалось видеть, как святоземельцы наивно изображают праведников…
— Вильма, — сказала Карла, которая всё это время напряжённо думала, кусая губы. — Есть вопросики.
Виллемина вскинула прекрасные ресницы.
— Да, дорогая?
— Я про Рэдерика, — сказала Карла. — Вы ошибаетесь, парни. В смысле — он не благой король… в смысле королевского чуда — он не благой.
— Нагберт уверен, — сказал Индар. — А он не только плотно работал с Хоуртом, но и в его дом был запросто вхож. И я не сомневаюсь, что у них были совместные проекты. У него было немало времени на то, чтобы наблюдать ягнёночка и сделать верные выводы.