— О, не стоит извинений, дорогой Клай! — ласково сказала Виллемина. — Я вовсе не собиралась лишать ребёнка сна. Мы непременно побеседуем с мессиром Рэдериком в следующий раз. Вам тоже недурно было бы отдохнуть, друзья мои. Судя по вашим рассказам, у вас не слишком много времени на отдых.
— Мы так и сделаем, — сказал я. — Только расставаться очень тяжело.
И тут за моей спиной тихонечко кашлянули. Я чуть не подпрыгнул.
— Государыня, леди, мессиры, простите, пожалуйста, — кротко сказал Рэдерик, который подкрался тихонько, как мышка. — Я бы не посмел, честное слово. Я просто совершенно случайно услышал, что государыня хочет на меня посмотреть. И не подойти было ужасно невежливо.
— А Барн где? — ляпнул я.
— Спит, — виновато сказал Рэдерик, пожимая плечами. — Он устал очень.
Индар удержал смешок, а Карла даже не подумала, совершенно откровенно хихикнула.
— Счастлива познакомиться с вами, ваше прекрасное высочество, — ласково сказала Виллемина.
Рэдерик подошёл поближе и приложил ладошку к стеклу. Смотрел на нашу государыню расширившимися глазами, в каком-то удивлённом восторге.
— Я тоже счастлив, — сказал он. — Я очень хотел вас увидеть, государыня Виллемина. Очень много о вас слышал.
— Страшных историй, не так ли? — спросила Виллемина, улыбаясь.
— Да, — сказал Рэдерик. — А вы — как мессир Клай. Вы — сильная, я чувствую. Мне так нравятся фарфоровые люди, государыня! — выдал он вдруг в этом своём приступе откровенности. — Они сильные и отважные. Вы тоже ничего не боитесь, это я тоже чувствую… и можно я вам скажу одну вещь?
— Конечно, мессир будущий государь, — сказала Виллемина. — Мне кажется, я догадываюсь, о чём вы хотите говорить.
— Да, — сказал Рэдерик. — Об этом говорят все. Отчим говорил, что я особенный. Нагберт говорит. Мессир Индар уверен. Они все говорят про королевское чудо… но ведь это… я не знаю… Мышки ко мне выходили, да. Но разве мышки считаются, если только они?
— Никаких остальных черт? — спросила Карла. — Да?
— Девочкам я не очень нравлюсь, леди Карла, — сказал Рэдерик. — Некоторым — прямо сильно не нравлюсь. А как это «слух, склонённый к подданным» — просто не понимаю. И точно, вот просто точно я не могу исцелять наложением рук. Ну вы же мне верите, что я пробовал? Вот если бы вам про вас говорили, вы бы попробовали? И я. Точно нет.
— Я была права? — сказала Карла.
— Правы, — сказал Рэдерик. — У вас такая собачка чудесная. Она мне даже снилась, знаете. Я очень люблю собак. Только мне нельзя было.
— Следовательно, дорогие друзья мои, — ласково сказала Виллемина, — мы должны сделать определённый вывод. Вряд ли кто-то из нас понимает прекраснейшего мессира Рэдерика лучше, чем он сам.
— Мы ведь всё равно с вами союзники? — спросил Рэдерик. — Даже если я не благой?
— Ах, дорогой принц! — воскликнула Виллемина. — О чём вы говорите! Я ведь тоже не благая — вы не откажетесь из-за этого дружить со мною?
— Нет, — сказал Рэдерик очень серьёзно. — Вы ведь всех победили. Может быть, я смогу научиться у вас, как это делается, и тогда мы с вами вместе победим Святую Землю.
— Вы мыслите как дальновидный политик, ваше прекраснейшее высочество, — сказала Виллемина. — Однако наступает настоящая ночь — и нам впрямь пора расстаться, как это ни грустно. И я должна на прощанье сказать вам всем, мессиры, несколько слов.
— Мне можно остаться? — спросил Рэдерик.
— Вне всякого сомнения! — сказала Виллемина. — У нас всех общие цели и, по-видимому, общие враги. И нам необходимо узнать, чего ожидает Нагберт. Он ведь не говорил впрямую о благости, мессир принц?
— Нет, — сказал Рэдерик. — Но королевское чудо поминал.
— Мне кажется, — задумчиво сказала Виллемина, — он имел в виду что-то иное. И это иное — по-настоящему ему необходимо. Королевское чудо в его каноническом святоземельском варианте приносит благосостояние и безопасность… что-то мне подсказывает, что лишь ради этого Нагберт не поставил всё на вас… хоть я могу и ошибаться, несомненно.
— При нашем дворе, в доме Золотого Сокола, благих королей не было никогда, — сказал Индар.
— И это тоже очень и очень любопытно, — кивнула Виллемина. — Ни на побережье, ни в Великих Лесах благих королей в том смысле, какими они бывают в Святой Земле, не водилось никогда… И вот появляется Рэдерик… о котором близко знающие его люди говорят как об источнике королевского чуда… В наших общих интересах, мессиры, и в интересах нашего друга принца тоже, узнать, что Нагберт имел в виду.