— Ты что? — спросил я, хотя уже догадывался.
— Во сне они разбирали меня на части, — сказал Индар с нервным смешком. — Начали с ног… и моя леди сказала: хватит тебе, добегался… Очень яркий сон, знаешь ли.
— Будто пытаются до нас добраться, но стоит мощная защита, — сказал я. — А в снах — наши предчувствия и страхи.
Индар закатил глаза — похоже, потихоньку осваивал свою маску. Вышло выразительнее, чем прежде.
— Ах-ах, дурные предчувствия! — фыркнул он. — Да это прямое послание!
— У меня не похоже на послание было, — сказал я.
— На тебя она не настроена, — Индар махнул рукой, стряхнул чёлку, ему очень не хватало мимики. — А я такие… сны-телеграммы… уже получал. Нагберт сказал правду: она жива, как бы то ни было. И в ярости. Совсем плохо.
— Нам здесь не рады, — сказал я. — Но ведь мы с тобой и так знаем, что нам здесь не рады.
Индар воздел руки, и заломил, и закатил глаза, как сумел, и, видимо, всерьёз думал, что бы такое сделать с ртом, но нижнюю челюсть держал слишком простой шарнир. Поэтому Индар решил заменить мимику монологом:
— Какая досада! Какая, в бездну и океан огненный, обида тяжёлая, а! Только решишь пожить красивый… начнёшь прикидывать, найдётся ли храбрая женщина, которая рискнёт подарить личу пару поцелуев… Как вы там говорите, беленькие? Человек предполагает, а Господь располагает? Ад располагает, ад! Как мило ты это обозвал: «не рады»! Нас приговорили.
— Ну да, — сказал я.
— Что «ну да»? — фыркнул Индар.
— Ну да, приговорили. Подумаешь, невидаль.
— Солдат, — проворчал Индар, вставая с дивана. — Пушечное мясо. Дубина бесчувственная.
— Ладно тебе, — сказал я. — Ну умрём. Первый раз, что ли?
Индар коротко расхохотался:
— И не поспоришь! Одна маленькая частность: я сейчас не хочу. Да и тебе не время. У нас король.
— Надо же, — сказал я. — Кто бы мог подумать, что ты такой преданный подданный.
Индар взглянул на меня.
— Знаешь, — сказал он тихо, со странным выражением, с этакой торжественной печалью, — я подумал… а если я вообще появился на белом свете, потом меня жарили на семи сковородах, потом я сунулся в пекло, потом подох и вот это вот всё — только ради того, чтобы защищать этого мальчика? Моя работа, мой адов опыт, вот это вот, — и протянул руки, будто показать их хотел, — вот эта боевая машина вместо живого тела… Вдруг у всего этого один-единственный смысл — этот кроха-король, а?
— Ого, — сказал я.
— Если что-то можно изменить… исправить… наладить хоть отчасти… этот мальчик, Клай, — сказал Индар. — Или мы все — в такой кошмарной адской ловушке, что об этом лучше вообще не думать.
— Ты о чём? — спросил я.
— О королевском чуде, — сказал Индар. У него был такой голос, будто его что-то душило. — Лучше уж я буду верить, что под королевским чудом Нагберт понимает именно королевское чудо… а не в то, что эти слова — псевдоним для какого-нибудь последнего кошмара, от которого мы уж точно провалимся в бездну…
— Вот уж нет, — сказал я. — Верить — дело монахов. Дело некромантов, пусть и личей — ничего не брать на веру. Это ни учёного, ни солдата не достойно. Чем больше ты говоришь, тем это всё сильнее меня беспокоит… прежде чем предпринимать что-то, мы должны всё узнать. И предвидеть.
— Предвидеть, — хмыкнул Индар.
— Я — тупой солдат, — сказал я. — На войне научился одной вещи: нельзя соваться в бой без разведки. Иначе упадёшь между ног боевого коня — и сказке твоей конец.
— Как ты это себе представляешь? — Индар вложил в голос весь сарказм, который должен бы был уйти на мимику. — Чем тебе не разведка то, что мы уже успели услышать?
— Этого мало, — сказал я. — Мало и неточно… как, ты говорил, зовут того бедолагу, у которого вы с Хаэлой отстригли башку?
— А разве я говорил? — удивился Индар. — Но ладно, Альгар его звали. Зачем это тебе?
— Услуги мессира Альгара нам скоро понадобятся, — сказал я.
Индар покачал головой.
— Клай, — сказал он ласково, — серая армейская скотинка, твоя фарфоровая черепушка окончательно потекла. На демона лысого тебе…
— Очевидно же, догадливый ты аристократишко, — сказал я. — Чтобы поговорить с отчимом Рэдерика. Парень же очень хотел поговорить с отчимом, а ты как будто можешь это устроить, а? Из верноподданнических чувств?
— Ох, ничего себе! — поразился Индар. — Ты сам — лысый демон, лич, разбить тебе башку об адский котёл… он ведь и впрямь…
— Ну да, — сказал я. — Он знает точно. Ещё, я думаю, знает и Лисса… можно с ней поговорить. Но Лисса — из простых, если она и участвовала в каком-нибудь обряде, то вряд ли поняла, что к чему.