Восторг принца лёг отсветами на физиономии лакеев и солдата, Индар откровенно любовался на дело рук своих, Барн был определённо готов начать возиться с собакой хоть сию минуту. Но одного человека вся эта ситуация оставила совершенно равнодушным, чтоб не сказать сильнее.
Нагберт стоял в стороне, наблюдал и глубоко дышал, пытаясь погасить раздражение — если не злость. Пару раз он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Рэдерик точно не услышал бы.
Не хватало ему сейчас влезть и испортить нашему принцу праздник, подумал я и подошёл.
— Вы ведь хотели что-то сказать о завтраке, послах и газетёрах, мессир Нагберт? — сказал я самым небрежным и светским тоном, какой только у меня получился.
— Да, — буркнул он, взглянув на меня, по обыкновению, снизу как сверху.
— Выйдем побеседовать? — предложил я. — Принц вряд ли отвлечётся от собачки раньше, чем через полчаса.
Нагберт зыркнул зло — и выскочил из покоев принца, как пробка из бутылки. Мне пришлось поспевать за ним.
Уже на площадке лестницы, не дойдя до королевских покоев, Нагберт остановился — и остановил меня, ткнув пальцем в грудь:
— Вы, белые, что ж, решили, что меня можно обойти с помощью этой блоховозки?
— Идея Индара, — сказал я. — Я, как и вы, удивлён. Полагаете, он уже белый?
— Полагаю, он умная сволочь, — сказал Нагберт, кривясь.
— Принц потерял всё, — сказал я. — Его отец мёртв, отчим мёртв, мать его предала. Разумно попытаться его утешить хоть немного.
Нагберт смерил меня взглядом, будто пытался влезть в мой несчастный фарфоровый черепок — понять мои истинные намерения.
Не уверен, что ему удалось. Но раздражение немного его отпустило.
— Ладно, — сказал он с отвращением. — Поглядим, как пойдёт. А ты, раз уж всё равно выскочил, отправляйся к воротам. Вот-вот притащится эта кодла щелкопёров. Понимаешь, что им говорить?
— Да, — сказал я. — О том, что вашей светлости удалось… отыскать или спасти принца?
— Отыскать, — Нагберт чуть смягчился.
— Отыскать, — кивнул я. — Дитя тайной и прекрасной любви Рандольфа, случившейся в те времена, когда король был ещё юн, безгрешен и не якшался с адом, а?
Нагберт оскалился:
— Ну что же… недурно. Так и говори, пожалуй. Принца подготовишь сам, раз такой умный. У меня и без вас хлопот по горло.
И сбежал по лестнице в королевские апартаменты.
— А завтрак-то? — окликнул я. — Для принца?
— Лишь бы жрать, — огрызнулся Нагберт. — В его столовую доставят. Пока ты развлекаешь писак байками.
Я обозначил поклон.
Ну что ж, думал я. Будут байки. А ты удрал. Пока всё идёт как надо.
К воротам я не пошёл: шёл десятый час утра, а щелкопёры были званы к полудню. Торчать у ворот два часа для удовольствия Нагберта я не собирался.
Я вернулся в покои нашего принца. В Резиденции Владык появилось место, где хорошо, — почему бы мне не провести там лишние полчаса?
А в приёмной принца легавый щенок по имени Дружок при большом скоплении народа с наслаждением лакал молоко из фарфорового салатника в розочках. Вся его милая морда с обвисшими, как у всякой легавой, губами, была в молоке, пол вокруг покрывали брызги молока, Рэдерик, на которого тоже попали молочные капли, сидел рядом на корточках и любовался.
Барн смотрел на них сверху — и я знал этот взгляд. Мой друг всегда смотрел так на беззащитных гражданских, которых нам удавалось вытащить из пекла, и взгляд этот означал примерно «эвакуация сейчас, стало быть, невозможна, значит, умрём за вас в случае чего».
А Индар беседовал с каким-то аристократом из светских работяг, одетым с претензией, но явным простецом, абсолютно ошалевшим от того, что с ним разговаривает одухотворённая фарфоровая кукла.
— Видите, прелюбезный мессир, — говорил Индар, — как наш будущий государь любит собак? Это хорошо, что псарня в относительном порядке, и что вы уцелели — тоже хорошо, похвально. Присматривайте за собачками и впредь, этим вы определённо заслужите высочайшую благодарность…
— На свои кормлю, мессир, — заикнулся работяга, смотритель королевской псарни, очевидно. — Собаки прекрасные, чистых кровей…
Фарфоровая физия Индара его пугала, но деньги есть деньги.
Индар закатил глаза и воздел руки, но при том вытащил несколько золотых монет.
— В ближайшее время вам будут выделены средства, — сказал он снисходительно. — А это можете считать наградой за добросовестность.
По глазам собачьего смотрителя я понял, как нынче в Перелесье относятся к честному золоту. Выражение его лица сильно изменилось: эльфийский фарфоровый лик Индара уже не казался ему таким уж кошмарным ужасом.