Ну вот, извольте, ему хочется кушать… А я думаю: отравить его — раз плюнуть. Порчу он, надеюсь, худо-бедно учует, а вот яд…
В дверь нашего купе постучались:
— Господ прибережцев приглашают на завтрак.
Барн этому приглашению обрадовался заметно больше, чем я. А я шёл за проводником и мрачно думал о Тяпке.
Вот бы мне такую собачку. Она бы чуяла яд не хуже, чем порчу.
Подарите личу некромеханического щенка, а? Я бы сам натаскивал… э, вру себе. Да что говорить, невозможно, всё это глупости. И опыта у меня нет, и со зверями я никогда не имел дела. Тем более с такими, как Тяпка или Ильков обожаемый жеребец Шкилет. Не факт, что удалось бы обучить мёртвого зверя, не факт.
У них души, они как люди. Их понимать надо, а я вот не уверен, что понимаю.
Проводник распахнул перед нами двери в вагон-ресторан — и тут, кажется, что-то понял и притормозил. А на нас дружно посмотрели те, кто там уже завтракал.
О нас вспомнили, когда сами уже уселись. Забавно.
Ну и куда же нам с Барном приземлиться? За стол с гвардейцами из охраны Вэгса? Или за стол газетёров? Или набраться наглости и пойти к самому Вэгсу и дипломатам?
Логично сесть туда, где для тебя накрыли.
Я окинул вагон взглядом — и мне захотелось то ли заржать, то ли прийти в ярость: на противоположном конце вагона, у дверей, на приставном столике, они сервировали завтрак для одного. Для моего Барна, который практически низший чин. С чего бы это господам офицерам из дипломатической охраны сидеть рядом с каким-то ефрейтором-рыбоедом!
А второе свободное место обнаружилось за столом Вэгса и его референтов. Без приборов, с салфеткой, свёрнутой колечком. Ну да, а вот я, важная особа, должен на завтраке посидеть с такими же важными особами из Перелесья. Развлекая их разговорами, очевидно: мне-то жрать не надо.
Такой, понимаете, удобный собеседник. Для их хорошего пищеварения. И чтобы поближе меня рассмотреть и получше познакомиться.
Хорошо же. Познакомимся.
— Пойдём, — сказал я Барну и подтолкнул его вперёд.
Он на меня оглянулся:
— Куда, ваш-бродь?
— А вон, — я показал подбородком. — Где прекраснейшие мессиры дипломаты и ваза с цветочками.
Он чуть подался назад, не ожидал. Я подтолкнул его снова:
— Иди-иди. Вперёд, солдат.
И мы с Барном прошли между столов, накрытых для гвардейцев, к особому месту для важных особ, в сияющем серебре и пышных розах. Дипломаты во главе с Вэгсом смотрели на нас во все глаза, а щелкопёры, сидевшие за отдельным столом, кажется, всей душой жалели, что у них нет с собой светописца. Барн нервничал, я это чувствовал: ему было дичайше неловко, хоть сквозь землю провались. Но я решил обязательно настоять на своём.
Чтобы у этих гадов даже мысли не возникало, что нас можно вот так раскидать по разным концам вагона. Что нас можно разделить. И что нами можно пренебрегать.
Они, кажется, не поняли, что мы здесь — Прибережье. Посланцы нашей государыни. И мы к ним не напрашивались, это им нужна помощь, а не наоборот.
С тем пусть и съедят.
Мы подошли к столу, Барн почти умоляюще оглянулся на меня — и я скомандовал, чётко:
— Садись, солдат. Приятного аппетита, мессиры.
Перелесцев это поразило как минимум не меньше, чем Барна. Референт по связям с Прибережьем, помоложе, этакий придворный франтик, аж привстал, смотрел на меня так, будто я плеснул ему кавойе в физиономию. Второй, референт по делам прессы, не успел проконтролировать морду лица и скривился. Вэгс сглотнул и поставил чашку на блюдце.
Барн сел на краешек стула. А я ему стул подвинул. И остался стоять сзади, облокотившись на спинку. Сделал только знак официанту, который, по-моему, обалдел, потому что все обалдели.
Он подошёл — все смотрели. Как на сцене, вот же умора.
— Братец, — сказал я, — вы забыли сюда приборы принести. И тарелку. Как же нам завтракать?
У барона Ланса такие штучки здорово получались. Я видел, как он разговаривает с перелесцами — и срисовывал безбожно. Позу сделал понебрежнее, задрал подбородок, а взгляд опустил… не уверен, что с моей фарфоровой физиономией это сработало, но интонация, кажется, получилась правильная.
— Сию минуточку, мессир! — выдал официант и ломанулся бегом.
За это время Вэгс успел опомниться и взять ситуацию под контроль.
— Мессир Клай, — сказал он, ухитрившись даже улыбнуться, — вам же будет неудобно…
— Ну что вы, мессир Вэгс! — сказал я самым радушным тоном, на какой в принципе способен. — Мне замечательно. Я ж не ем и не пью, так какая разница, сидеть мне или стоять. Это моему другу надо позавтракать… Вам его представляли, кстати, мессиры? Нет? Ну вот, Барн из дома Цветущих Яблонь, ефрейтор-некромант Особого Отряда Её Величества. Мой фронтовой друг, ассистент, сослуживец… сиди, Барн.