— Сию минуту распоряжусь, — сказал лакей с поклоном.
— И велите ещё принести моей собаке молока и рубленой говядины с яйцом, — сказал Рэдерик.
Тоном такой спокойной властности, будто уже был королём.
И превосходнейшим образом они все полетели накрывать на стол в нашей столовой. И у нас получился очень спокойный и уютный вечер. Может, было бы умнее пойти вниз и пообщаться с Нагбертом. Но Рэдерик не хотел, я, откровенно говоря, тоже не хотел, а Индар не желал сбивать настрой: у него были слишком серьёзные планы на этот вечер.
Мы дали лакеям всё убрать и убраться самим.
За окнами сгущалась сумеречная синева.
— Нам придётся перейти в мои апартаменты, — сказал Индар. — Заодно заберём оттуда план Резиденции… а голову Альгара, наверное, лучше оставить там, как думаешь, Клай?
— Если надо, можно и сюда принести, — очень покладисто сказал Рэдерик.
Но мы решили, что превращать жилище принца в лабораторию некромантов не стоит.
Резиденция Владык этим вечером уже не выглядела мрачной тёмной громадой: светились окна, ещё не так, как обычно в королевском дворце до полуночи, но всё же. Фонари у входов тоже светились ярко. Дружок, очевидно, решив, что мы вышли прогуляться, радостно поскакал по двору. Охрана, поставленная Норфином, приветствовала нас, как своих: видимо, сработал солдатский беспроволочный телеграф, и перелесцы уже вовсю болтали о том, как лихо мы разделались с демонами. Зато во дворе, неподалёку от той самой клумбы, на которой мы сожгли демона, обнаружился Нагберт с трёхлинейной лампой. Он уставился на нас хмуро, сообразил, что с нами принц, — и осклабился.
— Добрый вечер, мессир, — сказал я. — Что-то ищете?
— Добрый… дышу воздухом, — буркнул Нагберт. — Вы меня очень огорчили, ваше высочество, — сказал он принцу якобы печально. — Тем, что не пришли на ужин.
— Но ведь с вами была леди Люнгера? — спросил Рэдерик и поднял в охапку подбежавшего щенка.
— Да, — удивился Нагберт.
— Вот видите, — сказал Рэдерик. — Она бы стала говорить, что от Дружка шерсть. Она не очень любит собак.
Нагберт обозначил поклон:
— Вы ведь можете приходить с собачкой куда угодно, ваше высочество…
— Я учту, — сказал Рэдерик легкомысленно. — Доброй ночи. Пойдёмте, мессиры, мы задерживаем мессира Нагберта.
Это было настолько здорово, что я восхитился. Небрежно и лихо — и Нагберт не нашёлся что ответить, кроме как тоже пожелать доброй ночи. Нет, Рэдерик не был благим, это точно. Но я не мог отделаться от мысли, что он был природным, прирождённым королём.
Ну или Хоурт очень правильно его воспитывал.
И тут я ощутил, что зовут меня. Зовут!
Первая мысль была — бежать. Но мы заперли апартаменты Индара на ключ, ключ лежал в кармане его сюртука — куда мне бежать-то? Я принял вызов на карманное зеркальце, случайную пудреницу, из которой вытряхнул пудру. Ещё с войны его таскаю, памятный такой артефактик…
И увидел выгнутую досадой бровь, янтарный глаз и кусочек носа.
— Баранище! — сказала Карла возмущённо. — Ты бы ещё поменьше зеркало нашёл.
И отодвинулась. Усталое бледное лицо с тенями под глазами.
— Виноват, — сказал я. — Мы сейчас.
— Ты сравнительно цел, — сказала Карла, успокаиваясь. — Уже неплохо.
— Ты мне сказала, что делать, во сне, — сказал я.
Мне ужасно хотелось прижать зеркало к губам.
— Это не я, — раздражённо сказала Карла. — Это адмирал. Я его просила тебе напомнить, как сможет, ну вот он и напомнил… все заняты. На границах неспокойно, весь фарфор в деле до последнего солдатика, почти все некроманты там. И в Синелесье этом поганом, и вообще в Западных Чащах… у Серого Брода там… А ты дуришь, скачешь один по этому притону… Расскажи подробно, твой Индар ничего не знает толком.
— Он не видел, — сказал я.
— Да уж конечно, — фыркнула Карла и оборвала меня, стоило мне открыть рот: — Ну вот да, как раз самое место тут орать. Подходите к нормальному зеркалу. Там жду.
И закрыла призыв. Мгновение я видел её пальцы на стекле.
А я подумал: интересно, как это Карле удаётся передать столько нежности и тепла в процессе выговора? Другие женщины мурлычут, как кошечки, воркуют, ласкаются, а греют меньше… загадка.
— Вот что заменяет современным рыцарям медальоны с прядью волос, — съязвил Индар, как только Карла прервала связь.
— Так ведь лучше же, чем медальон, — сказал я. — В общем-то я и не против.
— Ишь ты, — грустно сказал Барн. — Всё воюем, значит… с нелюдью…
— Фарфор, братец, — сказал я. — Ты же слышал: только фарфор.