— Мы думали… — начал референт-франтик, кривя губы.
От «фронтового друга» его аж передёрнуло. Прямо так его это оскорбило, что я тихо взбесился. И от злости у меня напрочь вылетело из головы, как зовут этого типа. По имени всякую заваль называть — слишком много чести.
— Вы, мессир, неправильно думали, — сказал я ласково и положил ладонь Барну на плечо. — Мы едем охранять маршала Норфина, вашего маршала Норфина, а не в гости к трёпаной бабушке. Не забывайте.
В это время официант поставил перед Барном всё, что полагается. Притащил с собой заварник с травником и хотел налить ему в чашку — но я закрыл чашку ладонью.
— Спасибо. Дальше мы сами.
И кавойе ему налил. Из этой высокой посудины с сеточкой и с носиком для кавойе, которая у дипломатов на столе стояла. И сливок туда плеснул из их молочника. И сахара сыпанул из их сахарницы.
У них посреди стола стояла трёхэтажная такая ваза-этажерка, какие я видел во Дворце: на каждом этаже — свой сорт пирожков. И я сгрёб пяток пирожков из этой вазы и сложил Барну на тарелку. Он взглянул на меня детскими глазами, а я трепанул его по плечу:
— Ты ешь, а мы с мессирами побеседуем пока.
Барну, скорее всего, кусок в горло не шёл, но это меня не очень волновало. Я думал, что в крайнем случае заберу еду с собой, в наше купе. Я думал, что завтракать с дипломатами и едой, приготовленной для дипломатов — отличная идея: с этой едой, скорее всего, всё в полнейшем порядке.
И перелесцев лучше сразу приучить к тому, что нас надо внимательно слушать. Не возражая. Даже если мы уселись за стол для важных господ, а тем господам кажется, будто мы не имеем на это права.
Я посмотрел на Вэгса. Очень было удобно, потому что он сидел, а я стоял — просто не отделаться было от мысли, что очень удобно, случись сейчас драка. Но, конечно, никакой драки не вышло, Вэгс всё-таки был дипломат, хоть и не первого сорта.
— Простите, мессир Клай, — сказал он. — Мы не привыкли, оттого и случилось это… недоразумение. Впредь мы, конечно, учтём — и устроим вас с максимальным удобством…
— Мессир Вэгс, — сказал я, — мы же солдаты. Нам наплевать на удобства, нам нужна безопасность. Вы должны понять: вот мы с Барном сидим на разных концах вагона — и тут вдруг что-то случается. А мы всегда работаем в паре. И пока мы теряем время, добираясь друг до друга по перевёрнутым столам и трупам…
Вэгс поправил шейный платок, будто ему вдруг стало душно. Его референт-франтик поморщился: «Да не ври ты!» — зато второй, унылый, по делам прессы, по-моему, перетрусил, забегал глазами.
— Хорошо, — сказал Вэгс. — Я вас понял.
— Отлично, — сказал я. — Просто отлично. Да вы не беспокойтесь, мессиры. Мы себе еды добудем. И всех этих церемоний, торжественных завтраков и обедов — не надо, наверное. Превосходно Барн и в нашем купе поест. Наше дело — контролировать безопасность, давайте мы этим и займёмся, ладно?
— Конечно, мессир Клай, — сказал Вэгс. Кажется, его начало отпускать. — Вы объясняете очень доходчиво.
Меня избаловали, подумал я. Я привык общаться с аристократами, с такими аристократическими аристократами, что Вэгс им и в подмётки не годится. С прекрасным мессиром Валором, старым вельможей, который ещё короля Эрвина помнит. С бароном Лансом — а он женат на дочке канцлера. Да что там! С Карлой, с Карлой! Леди-рыцарь — вторая дама Прибережья…
И государыня, светик, ко мне обращалась «прекрасный мессир Клай».
Они меня дружно испортили. Я не боюсь аристократов, никаких. Свои аристократы мне друзья, а чужие аристократы мне — никто абсолютно. Мне плевать на их титулы, имена их домов и прочую шелуху.
Лет сто назад меня бы на костре спалили.
А лет десять назад, я думаю, я бы сгнил в тюрьме.
Новое время, однако. У нас на побережье — уже в полной мере. А в Перелесье — похоже, ещё не совсем… Ну, поглядим, как там у них на месте. Боюсь, что у аристократов не всё хорошо.
Здесь они ещё могут слегка пофорсить. А вот там…
Поглядим.
Барн запихал в пасть последний кусок пирожка — и опять на меня оглянулся.
— Запей, — сказал я. — И пойдём, — и обратился к дипломатам, большей частью к Вэгсу: — Мы пойдём к себе в купе, мессиры. Нам надо артефакты разобрать и проверить вагон. На всякий случай. Честь имею.
Барн хлебнул кавойе — чашечка как раз и вмещала приблизительно один его глоток.