— Ильк, ваш-бродь, соврёт — недорого возьмёт, — хмыкнул Барн, поглаживая принца по спине. — Трепло известное, слова в простоте не скажет, непременно приплетёт сверху.
— Не в этот раз, ягнёночек, — тихо сказал Индар. — Потому что я тоже видел. Я не знаю, можно ли назвать… вот это… тушками… но я очень хорошо понимаю, что ты имеешь в виду, Клай. Ты очень прав насчёт «поражает воображение».
— Между прочим, — сказал Ричард, — мне дед рассказывал про Отца Земли. Сказки, известно… но с особым таким намёком. Мол, сказки, конечно, побрехушки и развлекушки, но не об этом. Прадеды верили…
— Между прочим, — подхватил Индар в тон, — я об Отце Лесов тоже слышал. От кормилицы. Давно дело было, но… — и задумчиво запел так, будто это был кусок забытого обряда: — Батюшка Лес, зелёная сила, Батюшка Болото, великая крепь, Батюшка Земля, из тебя — жизнь, в тебя — смерть, я тебе — былинка, я тебе — росток, я — от тебя, а ты — во мне…
Ричард слушал и кивал понимающе и согласно. Пламя последней горящей свечи металось на сквозняке, и в этом прыгающем свете и резких тенях фарфоровая маска Индара казалась до изумления живой. И что-то мне это напоминало…
— Знаете что, — сказал я, когда Индар замолчал. — Вседержитель зрит, не вмешиваясь, это несомненно… но я сейчас подумал, что ещё у каждой местности, наверное, есть свои покровители и хранители. У нас на побережье — Отец Вод, у вас — это божество лесов… Я подумал, что Карла ведь, получается, обратилась не только к Вседержителю… она и к Отцу Вод обращалась. Когда подняла утонувших моряков…
— Ох ты ж тринадцатый круг! — присвистнул Индар. — Ничего ж себе у вас на побережье дела творились…
— Кто бы говорил, — хихикнул Барн.
Рэдерик успокоился и теперь сидел у Барна под мышкой и слушал. Он выглядел бледным и усталым, но следов слёз я не видел… впрочем, он мог и вытереть их о китель Барна. Дружок лежал у Рэдерика на коленях.
— Мы так глубоко в дела стихий не лезли, — возразил Индар.
— Вы — только в ад, ага-ага, — съязвил Барн.
Рассмешил Ричарда.
— Да погодите вы! — рявкнул я. — Сбиваете с мысли… простите, я хотел сказать, что эти местные божества… ну… они дают что-то очень важное и ценное… силу духа, быть может… Вот это чувство… дома, понимаете? Родины… Но именно их и запрещает церковь Сердца Мира и Святой Розы. Считает ересью, даже, кажется, большей ересью, чем общение с адом…
— Если поразмыслить, — сказал Индар, — и попытаться сопоставить факты…
— Да мешают они Святой Земле! — сказал Ричард с сердцем. — Мешают просто, понимаешь? Потому что делают нас сильными… а вот не нужны мы святоземельцам сильными.
— А вот их светлость Нагберт думают, что они сильнее всех, — снова не удержался Барн.
— Угу, — грустно улыбнулся Ричард. — Свою силу заменили силой ада на радость Святой Земле. А вы-то, прибережцы, уже на очереди ждали… И с девятиозерцами то же самое, я думаю, и с приозерцами, и со златолесцами… Ещё, небось, и заболотцев туда же приплетут… В этом у Святой Земли главная идея: чтобы нас всех, разных, под себя подмять, они делают нас одинаковыми. Вишь, хранителей, выходит, отменили… считается, что все молятся Вседержителю… так ведь нет, не ему. Пустышке святоземельской. И всё в ад идёт.
— Значит, на коронации будет как тогда у нас на побережье, — сказал я. — Чудо. И дальше всё пойдёт уже по-другому. Хорошо.
— Не знаю, — сказал Индар неожиданно мрачно. — Я бы не был так уверен.
Глава 22
На следующее утро так и не рассвело: лил дождь, и тучи, тяжёлые и тёмные, как тоска, превратили рассвет в сумерки.
Удивительно, как уныло в Перелесье в дурную погоду. В Резиденции было холодно и мрачно, настолько холодно и мрачно, что Барн зажёг повсюду лампы. Дождь монотонно барабанил по оконным переплётам — и мне до изумления быстро опротивела эта музыка… У нас на побережье бывают и шторма, и сильные ветры, и дожди летят порой по несколько дней, но не бывает настолько тоскливо, право слово!
Наверное, виноват этот запах.
Не свежего ветра с моря, а мокрой земли, мокрой травы, мокрых листьев… Печальный запах, безнадёжный какой-то. Будто на кладбище в могилу льёт этот дождь.
Весел был только Индар.
— Нам, прекраснейшие мессиры, невероятно повезло! — говорил он, листая переплетённый древний манускрипт на пергаменте. — Мы успели побеседовать с духом Хоурта при ясном небе и отличной луне. Если эта погода установилась надолго — с обрядами, требующими лунного света, будут проблемки…