— Тепло, — сказал Рэдерик удовлетворённо.
— Здесь с давних времён содержатся государственные преступники, — сказал генерал. — Многие из них — аристократы. Крепость переделана в тюремный замок двести лет назад — и тогда ещё государь Эликс приказал создать в этом корпусе условия, не угрожающие здоровью узников. Тепло и сухо.
Барн понимающе кивнул.
— Государь был добр и гуманен, — сказал ему Индар. — Когда ты собираешься казнить истощённого бедолагу, который кашляет кровью, толпа может посочувствовать… Государственный изменник должен выглядеть лощёным и здоровым гадом — тогда из толпы будут не милосердия требовать, а швырять камнями.
— Разумно, — заметил Рэдерик.
Барн чуть пожал плечами:
— Разумно-то разумно, только… как будто подло, а, ваше высочество?
— Не всех же казнят, — сказал Рэдерик. — Зато у остальных есть шанс.
Барн только вздохнул.
— Проходите, мессиры, — сказал прилизанный пожилой офицер, только чуть покосившись. Железной выдержки человек. — Леди Лисса в восьмом номере.
Как в отеле, подумал я. Здесь избегают слова «камера» или «каземат». Тюрьма по высшему разряду. Норфин, пожалуй, снова хорошо обошёлся с Лиссой… кажется, она не настолько впечатлительна, чтобы здешние красоты сразу её убили.
Рэдерик прошёл чуть вперёд и оглянулся — идёт ли за ним Барн. Лицо нашего принца выглядело совершенно безмятежно, но именно поэтому я подумал, что он напряжён и не ждёт ничего хорошего.
Его любимая маска.
А государь Эликс впрямь был добр и гуманен. Камера, в которой держали Лиссу, оказалась вполне просторной, очень тёплой — и достаточно светлой: из длинного и узкого окна во всю ширину камеры под самым потолком пробивался тусклый свет пасмурного дня, горела электрическая лампа под матовым колпаком в металлической сетке. Стол привинчен к стене, стул — к полу, на койке — матрас и чистое постельное бельё. Бедная девушка сказала бы, что похоже на дешёвенькую меблирашку.
Вдобавок на столе стояла эмалированная кружка с кавойе и рядом с ней валялись книжки в цветных обложках. Модные романы. Ещё одну книжку Лисса крутила в руках.
Ей странным образом шло беленькое платьице из простой холстинки — тюремная униформа. Лисса помолодела в нём на десять лет. Всё портило только выражение лица: в первый миг — раздражение и досада, а когда она поняла, кто пришёл — ярость.
Увидев Рэдерика, Лисса швырнула книжку на пол.
— Здравствуй, мама, — сказал Рэдерик безучастно-вежливо.
Лисса скрестила руки на груди.
— Ты пришёл за мной? — спросила она, еле сдерживая гнев.
— Я пришёл поговорить, — сказал Рэдерик.
— Нам не о чем разговаривать! — крикнула Лисса. — Ты меня предал! Из-за тебя, всё из-за тебя! Я из-за тебя в этой дыре, мне скучно, я вынуждена терпеть этих плебеев, этих холуёв, этих…
— Тогда я пойду, — сказал Рэдерик и вздохнул. — Пойдёмте, мессиры. Она не хочет, я же говорил…
— Нет, стой! — тут же спохватилась Лисса. — Как это «пойдёмте»? Что ты хотел сказать? Долго мне ещё здесь сидеть?
— Всё зависит от тебя, — сказал Рэдерик. — И от того, сумеешь ли ты рассказать моим друзьям всё, что им необходимо узнать. И скажешь ли ты правду.
— Ты должен мне верить, — заявила Лисса. — Просто обязан. Сын обязан верить матери! Так сказано в Писании!
— Ты же всегда меня обманываешь, — грустно сказал Рэдерик.
— Если когда-то мне пришлось, это ничего не значит, — Лисса поджала губы и сощурилась. — Ты всё равно должен мне верить. И помогать мне!
— Ты ведь отчима… всё равно что убила, — сказал Рэдерик.
— Он мне жизнь сломал! — Лисса нервно заходила по камере. — И потом, если бы я тогда не сказала солдатам, они убили бы и нас с тобой, разве ты не понимаешь?!
— И меня хотела убить, — сказал Рэдерик.
— Нет! — возмутилась Лисса. — Они собирались забрать тебя в Святую Землю, там безопаснее. Иерарх ведь знает, что ты… принц…
— И ты знала, что я принц? — тут же спросил Рэдерик. — Настоящий принц, не бастард?
Лисса зыркнула на нас — мы изображали телохранителей и свиту, стояли у дверей столбами. Думаю, не ошибусь, предположив: Индар тоже был потрясён тем, как Рэдерик её допрашивает, и решил, как и я, что соваться — только мешать.
— При них можно говорить, — сказал Рэдерик. — Это мои самые верные друзья. И им тоже надо услышать, они меня защищают.
— Тебе такое ещё рано слушать, — сказала Лисса неожиданно жеманно.