— Они все просто хотели, чтобы я была под рукой, если снова понадоблюсь королю, — с отвращением сказала Лисса. — Иногда он меня вспоминал. Дарил подарки, звал на балы… как твою мать, вот мерзость!
— Они все знали? — спросил Рэдерик.
— Почти все! — фыркнула Лисса. — И почти все убиты, туда и дорога! Ещё бы Нагберт издох. Врал мне, как трубадур. «Ах-ах, леди Лисса, вы непременно станете королевой-матерью, вам нужно только набраться терпения и во всём слушаться мужа!» И вот чем кончилось! Крепостью!
— Ты зря мне не поверила, — сказал Рэдерик.
— Ты вправду будешь королём? — спросила Лисса сварливо.
— Правда, — просто сказал Рэдерик.
— Значит, выпустишь меня отсюда, — сказала Лисса.
Не спросила. Констатировала. Как очевидный факт.
Рэдерик пожал плечами:
— Не знаю, — и повернулся к нам. — Мессиры, вам надо узнать ещё что-нибудь?
Мы снова переглянулись.
— Мне уже всё понятно, — сказал Индар. — Прозрачно, как стёклышко.
— Спасибо, — сказал я. — Вы всё сделали правильно, ваше высочество.
— Тогда пойдёмте, — сказал Рэдерик и взял Барна за руку. — До свидания, мама. Я решу, что делать, а тебе сообщат.
— Ты не можешь так просто уйти! — закричала Лисса и кинулась вперёд с таким лицом, будто хотела убить Рэдерика на месте.
Я её удержал, а Индар открыл дверь камеры перед Рэдериком. Наш принц вышел, не оглянувшись, держа Барна за руку и прижимаясь к нему плечом.
Дежурный стражник до изумления профессионально отцепил Лиссу от меня и запер дверь на несколько сложных замков. Лисса тут же заколотила по двери кулаками. Дежурный закрыл квадратное зарешёченное окошко — и звук как в вату ушёл.
— Обед ей через час подадут, ваше высочество, — сказал стражник. — Сырный суп, жаркое из утки и яблочный пирог.
— Хорошо, — сказал Рэдерик. — Она любит яблоки.
Дождь почти перестал. В крепостном дворе несколько солдат с опасливым любопытством рассматривали костяшку, но близко на всякий случай не подходили. Барн поднял Рэдерика и посадил в седло, а я тронул костяшку рукой — и она пошла шажком. Маленький рыжеватый солдатик шарахнулся так, будто адскую тварь увидел.
— Представляешь, — сказал я Индару, — сколько им придётся всего объяснять, если их пугает простая некромеханическая лошадка?
— Брось, — сказал Индар. — Ещё война-другая — и они привыкнут.
Глава 23
Разговаривать по дороге, в моторе, который вёл ушастый солдат Норфина, мы, конечно, не стали, отложили разговор до Резиденции Владык. А в Резиденции нам не дали всё обсудить по горячим следам.
Из-за Барна. Барн хотел развеселить Рэдерика, как-то рассеять отвратительный осадок от разговора с Лиссой — и по дороге принялся учить его залихватским солдатским песенкам. Преуспел даже больше, чем можно было ожидать. По двору Резиденции они маршировали рядом, мокрые и весёлые, не обращая особо внимания на дождь, зарядивший снова, и лихо, хоть и фальшиво, распевали: «Пламя справа, пламя слева, посерёдке я стою, за страну, за королеву и за девочку мою!»
И Нагберт, стоящий у парадного входа с пачкой газет, услышав это пение, побагровел, как варёный краб.
— За королеву? — выдохнул он в ярости.
Кои-то веки, издали и со ступенек, он мог смотреть на Барна сверху вниз.
— За королеву Виллемину, — пояснил Рэдерик дружелюбно. — Так поют солдаты на побережье.
Нагберт взял себя в руки мощным усилием воли.
— Солдаты на побережье могут горланить любую дичь, — сказал он. — Но вам, ваше высочество, не пристало распевать плебейские песенки.
— Мне нравится, — сказал Рэдерик. — Мне Барн спел эту песенку целиком, там ни одного бранного слова нет. Честно.
Нагберт перевёл дух.
— Лучше бы Барн поскорее отвёл вас в ваши покои, ваше высочество, — сказал он, морщась. — Вы намокли и можете простудиться, а мы уже получили телеграмму от его святейшества. Иерарх прибудет через четыре дня уже — и вы не имеете никакого права простудиться или схватить лихорадку.
Рэдерик выслушал и понимающе кивнул. И протянул руку Барну.
— Это правда, — сказал он с полуулыбкой. — Пойдём. Ты тоже мокрый.
И они вдвоём, держась за руки, прошли мимо Нагберта, так, по-моему, и занятые песенками. Во всяком случае, я услышал, как Рэдерик просит Барна спеть ещё, другую.
Нагберт дождался, пока они уйдут, комкая газеты в руках.
— Что ты цепляешься к принцу? — спросил Индар. — Пусть поёт, что хочет. Ты, мой маленький друг, конечно, регент, но что-то мне подсказывает, что, шпыняя государя, ты на этой должности не удержишься.