— Не это! — возмутился я. — С чего бы! Если половина ближнего круга государыни — породистые простецы! Не только мессир Раш, например, хотя уж куда характернее. Ты вспомни Фогеля! Он простец, не просто простец, а вообще простолюдин! Его же государыня пригласила в Совет, дала титул…
И Барн снова кивнул, соглашаясь. Рэдерик устроился рядом с ним, слушал, гладил успокоившегося щенка.
Индар тоже выслушал, кивая. Предельно скептически.
— Всё так, — сказал он, когда я договорил. — Вот за это они все вашу Куколку и ненавидят яростно. Как личного врага. За то, что она стирает все границы, плюёт на разницу сословий, даже между одарёнными и простецами не делает разницы — на этом всё и выстраивает. Но ты пойми: она одна такая. Если Нагберту удастся задуманное — никаких фогелей и барнов нигде поблизости точно не будет. Между прочим, Норфин тоже полетит, теряя пёрышки. Потому что в верховном командовании армии простец не нужен. Армия строго разделится на повелителей сил и пушечное мясо… уже начала делиться, кстати, ты заметил?
— Ваша? — глупо брякнул я.
— Наша, наша, — Индар раздражённо махнул рукой. — Между прочим, междугорец тоже не светит возможностями… и очень интересно, что он об этом думает. А святоземельцы, я уверен, как раз сейчас проводят очень аккуратные реформы. И когда это всё приобретёт законченный вид, гарантией власти, дорогие мои беленькие, будет ад. Ад! Я слишком много знаю об экспериментах по перетаскиванию кое-каких адских сущностей в наш лучший из миров. Но недостаточно, я уверен. Потому что какой адской породы Нагбертова цыпаляля — даже представить себе не могу.
— Я что-то перестал понимать, из чего Нагберт хлопочет, — сказал я. — Всё равно выходит модель Святой Земли.
— Ему большой кусок пирога хочется, — сказал Индар. — Настоящей власти, настоящих возможностей, настоящей безопасности. А Святая Земля не даст, ей всегда самой мало. И Нагберт думает, что нашёл непрошибаемый аргумент. Не без некоторых оснований считает себя самым сильным в Перелесье, собирается умножить собственные возможности кратно за счёт благого короля — и встать наравне с Иерархом Святоземельским. Их лапки от себя отодвинуть, условия диктовать… Выстроить рядом с большим адом, который планирует Святая Земля, собственный маленький, но кусачий адок.
— Это ничего, — сказал я. — Здесь мы не пропустим Нагберта, а там, на побережье, государыня принимает королей со всего Великого Севера. Она им втолкует, как важно…
— Интересно, — задумчиво сказал Индар, — она сумеет это втолковать хотя бы собственному отцу? Хотя… так-то в Междугорье есть хоть какие-то полезные традиции… А островитянину — поди втолкуй. Его Святая Земля снова поманит сладким куском — и он опять предаст, таковский.
— Им сейчас воевать особо нечем, — сказал я. — Они половину флота потеряли.
— Отстроят, — хмыкнул Индар. — Умеют. От Святой Земли кредит получат… А западное побережье, всё, заметь, помалкивает. И северное помалкивает. А восток вообще молчит в тряпочку, наблюдает. И ещё неизвестно, что они выкатят… я уж не говорю, что любопытно глянуть, какую паршивую похлёбку сейчас варят в Заболотье.
— Как-то ты уж совсем мрачно, ваша светлость, — сказал Барн и попытался улыбнуться. — Мы победили же!
— Молодцы, — сказал Индар. — О Синелесском рейде будут песни петь. Аж до следующей войны. А она будет, ягнятки, будет! Не знаю, кого Святая Земля науськает. Может, и сама поучаствует. Но побережье им нужно, нужно: им выход на Чёрный Юг нужен, свобода передвижения… да и от земель они не откажутся. И ещё. Чем дальше зайдёт Куколка, тем яростнее её будут ненавидеть. И вас, рыбоедов.
— А вас? — спросил я.
Индар потёр лоб, смахнул прекрасную чёлку.
— Нас… не знаю. Зависит от его высочества. От того, что он станет делать. И от того, что мы сейчас будем делать, мессиры конфиденты. Может, нас просто сожрут. А может, подавятся… Хотел бы я знать, доживём мы все до завтра или все эти прожекты у меня так… для непрояснённых будущих поколений…
— Мы доживём, — сказал Рэдерик. — Мы должны.
— Кому я должен — прощаю, — фыркнул Индар. — Простите, ваше прекраснейшее высочество.
— А что Нагберт сделает один-то? — сказал Барн. — Ты, ваша светлость, сам сказал: нужна команда. А что у него за команда… Змея эта в шелку, которая ему в ножки кланяется, да тухлый сморчок какой-то, да молодой, у кого Дара — в щепоть не наберётся. Ну ад, да. Цыпаляля эта… Но ты сам говоришь: людям спать надо, пить-есть… Один он не сдюжит, пупок развяжется.