Видимо, нужно быть медиком, чтобы понять.
Глаз выглядел совершенно как настоящий. По-моему, стеклянный глаз, несмотря на всё искусство художников Фогеля, всё-таки больше отличался. Тоненьких кровеносных сосудов, во всяком случае, было не видно. И мы поняли, что — да, вынуть глаз Барну больше не удастся. Стеклянный или нет, он уже был частью Барна, точка. Врос в него и двигался, как живой.
И всё в сумме было похоже на чудо.
На настоящее чудо.
Не на королевское чудо наподобие легендарного излечения лихорадки наложением рук, а такое чудо, от которого становится холодновато в животе. Такие чудеса происходят редко и не просто так. И за них до изумления много требуют.
Две вещи я понял точно… и одну, скажем так, понял условно.
Первая из тех, что точно: Барн уже точно не мой. Надо разобраться, кто его забрал, — Рок, Судьба, Господь, местный Отец Земли — но забрали, всё.
Вторая из тех, что точно: мне подали знак. Те же силы. Менее явный, но выразительный. Скорее, даже не знак, а намёк. Всё равно что сказали: ты можешь понадобиться, Клай. Имей в виду. Ладно, имею.
И третья, та, что условно. Интересно, эти самые силы — ох, звучит как «Те Самые», но я не это имею в виду, честное слово! — так вот: эти силы подали знак через Рэдерика или он сам часть этих сил?
В любом случае — ухо востро! Ухо востро — и смотреть в три глаза.
И рассказать Карле при первой возможности.
Как мне хотелось видеть Карлу! Меня иногда на фронте так накрывало — нестерпимым желанием хоть раз ещё её увидеть… обычно перед особенно паршивым делом, из которого мало шансов выбраться целым. И тогда казалось, что даже мысли о Карле — что-то вроде оберега, и сейчас казалось примерно то же самое.
И когда она вдруг открыла зеркало далеко-далеко до сумерек — это было как очередное чудо. Весёлая Карла! С острыми огоньками в золотых глазах! И Тяпка оперлась передними лапами на раму и с любопытством заглядывала в зеркало: где там щенок. Интересно же!
Я тут же прижался ладонями к стеклу — и она тоже. Как будто хотела погреть через стекло — и через все эти леса-леса и чудеса, будь они неладны…
— Вы рано, леди-рыцарь, — сказал я. — У меня есть время на комплименты?
— Я по делу, — сказала Карла. — Вернее, мне надо с тобой посоветоваться. В смысле — с вами. Со всеми. А времени нет.
— Очень рад видеть, леди Карла! — восхищённо сказал Рэдерик.
Почему-то в обществе Карлы он всегда выглядел более милым и более ребёнком, чем обычно. И она ему улыбалась.
— Преданнейший слуга леди, — раскланялся Индар. — Целую ваши ноги.
— Баранище, — фыркнула Карла.
— Здравствуйте, леди, — сказал Барн так же радостно, как Рэдерик.
— Так, — сказал я. — Какое дело?
— Прекраснейшие мессиры, — сказала Карла, — мы тут побеседовали с Преподобным Грейдом и с Ависом… вы помолиться не хотите?
— Ага! — ещё больше обрадовался Барн.
— Гхм… кому? — удивился Индар.
— Кстати, интересный вопрос, — сказал я. — В свете некоторых новых событий.
— Я думала, Вседержителю, — сказала Карла. — Мы обсудили этот момент и с наставниками, и с Виллеминой, и, в общем, пришли к мысли, что было бы полезно. Устроить большой молебен перед коронацией. Ты бы связался со своим Ликстоном, Клай, чтобы газетёры тоже присутствовали.
— Ага, — сказал я. — Толпа народу, светокарточки в газетах…
— Ваши фарфоровые морды в толпе воодушевлённых прихожан, — кивнула Карла. — Мессир Рэдерик в свете свечей. И прочее красивое… Это было бы очень полезно с политической точки зрения.
— В каком-нибудь вообще храме, да? — спросил Рэдерик. — В храме Сердца Мира и Святой Розы, да, леди Карла? В столице? Ну… наверное… около Резиденции Владык есть большой храм, туда обычно ходил отец… для газетёров.
— Гхм… как-то я сомневаюсь, — сказал Индар. — То есть, поймите меня правильно, леди и мессиры, я не сомневаюсь, что его высочество будет дивно смотреться на светокарточке в свете свечей, а общая благость обстановки сделает несколько более приемлемыми для толпы наши фарфоровые морды. Но возможны любые неожиданности, которые могут всё свести на нет.
— Думаешь, может случиться чудо? — спросил я.
— Что за чудо? — тут же спросила Карла.
— Любое чудо, — сказал Индар. — Неоднозначное, непредсказуемое, как всё, что происходит в последнее время. Я приветствую любые политические акции, которые познакомят прихожан с его высочеством и как-нибудь примирят их с нами… но…
— Да, — сказал я. — Храмы здесь не того. А чудо вот какое.