— Мне потребуется много энергии, — сказал Тэйгил.
— Все всё получат, — сказал Нагберт. — Я проверил и перепроверил. Это сработает… Ох, дети мои, как я был разочарован, узнав, что чернь убила Лежара… я был уверен, что Рэдерик тоже мёртв, думал, всё уже рухнуло… Ну, спасибо рыбоедам…
— Солдатика тоже мне, с вашего позволения, — сказал Тэйгил. — Интересные особенности… хочется посмотреть поближе и подумать, как можно использовать.
— Нет, — отрезал Нагберт. — Он благой, он нужен мне самому. Слишком ценный ресурс. Фарфоровых отдам…
— Кстати, о фарфоровых, — сказал Соули и зевнул. — Индар производит впечатление.
— Мне представляется, мессир Нагберт, что доверять ему нельзя, — тут же вставила Люнгера. — Он сверх всякой меры сблизился с рыбоедами… и чрезмерно серьёзно относится к мальчику. И недостаточно любезен и почтителен с вами, прекраснейший мессир…
— Нашли о ком говорить, — сказал Нагберт с отвращением. — Этот… бабский угодник… всегда был подлой тварью, таким и остался. Если кому-то интересны фарфоровые кадавры — вот вам превосходный экспериментальный материал. Кто-то спрашивал о чувствительности к боли, к высоким температурам — так вот! Никому не нужен, ничей, хлам.
— Я с ним работал, — сказал незнакомый голос. — У него сильный Дар. Вы ведь говорили, что Дар — единственная истинная ценность нового времени. Разве Индар его утратил?
— Это не означает, что все избранные автоматически считаются нашими друзьями, — брюзгливо сказал Нагберт. — Что за благоглупости… не хочешь ли поваляться в ногах у Куклы? Говорят, она тоже не совсем бездарна… а её ручная ведьма и вовсе неплохо одарена. И что? Всё, вы начали нести бред. На сегодня мне достаточно глупостей. Мне предстоит ночь работы, а от вас я жду дисциплины и понимания. До завтра, леди и мессиры.
Судя по звукам, они впрямь расходились. Двигали стульями, скрипели половицами… надо думать, расшаркивались перед Нагбертом. И когда они разошлись, Нагберт злобно проворчал:
— Считают, что мне не надо ни спать, ни жрать, что я только и должен пахать, как дюжина волов, для общего блага… ни на кого нельзя положиться, всё приходится делать самому… — и рявкнул: — Гикс! Почему чернильница сухая, как глотка с похмелья?!
Глава 26
Индар закрыл «ухо». И в этот миг я осознал, что уже давно чувствую… Просто за яростью, ужасом и тошным ощущением беспомощности я это ощущение вовремя не распознал.
По-моему, все остальные тоже. Заслушались. Только Дружок тихонько тянул в ту сторону нос, но подойти ближе побаивался. Всё-таки звери сильно нервничают, когда Сумерки рядом.
А Ричард, наверное, уже давно пришёл. Тихонечко стоял в стороне — и тоже внимательно слушал, не сомневаюсь.
— Ой, Ричард! — радостно воскликнул Рэдерик.
Он был ещё бледный, но у него камень с души свалился, заметно.
— Привет, принц, — сказал Ричард. — Привет, парни.
И руки нам пожал. Без особого притока Силы — собирал информацию. В тот момент, когда я коснулся его ладони, он, видимо, и сам передал кое-что: я отчётливо увидел наш каземат под Дворцом в столице. В своём любимом кресле сидел Преподобный Грейд, читал древний манускрипт на языке Прародины и кутался в плед. Мессир Валор, слушал, обхватив себя руками. Правый глаз Валора покрывала сетка трещин, как бельмо… он мог бы заменить глаз, но не стал. Видимо, фантомная болезнь некроманта открывала и ему кое-какие возможности. Мессир Ольгер катал по столу хрустальный шарик, лицо у него было совершенно больное. Карла стояла у стеллажа с книгами, злая и раздосадованная, гладила по голове Тяпку, но, кажется, скорее машинально… Из манускрипта Преподобного я успел разобрать только: «… и сил воистину стихийных и невообразимо могущественных, имеющих божественную, а не людскую природу…» — и вывалился из воспоминаний Ричарда с острой тоской по нашему милому дому и товарищам.
И по Карле, ага. Совсем нестерпимо.
— Она тоже скучает, — сказал мне Ричард. Чуть улыбнулся.
— Мы скоро увидимся? — спросил я.
— Где ж мне знать! — вздохнул Ричард. — Я ж вампир, а не гадалка.