— Да какая разница! Подумаешь, шагом больше, шагом меньше…
— Ладно, — сказал Ричард. — Как ты скажешь, так и будет. А всё дело намечаем на канун коронации…
— Нет, — сказал Индар. — Не факт, что Нагберт будет ждать до последнего. Послезавтра.
— Тогда я пойду расскажу Карле! — воодушевлённо сказал Ричард. — Свяжемся. Ждите!
И махнул, не прощаясь, через зеркальную раму красивым прыжком: зеркало в покоях принца висело высоковато.
— Бравый же парень Ричард! — сказал Барн. — Приятно поглядеть.
— Верно, — сказал Рэдерик. — Можно мне дождаться, пока позовёт леди Карла, мессиры?
Мы устроились ждать в гостиной. Дружок прижимал уши и тянулся издали, но тщательно обнюхал наши ладони и пол, на котором стоял Ричард, и только после этого забрался на диван к Рэдерику и Барну. Выглядела эта троица так спокойно, будто ничего дурного и не предвидится.
А мне было здорово неспокойно. И Индару, я заметил, тоже.
— Мне эта идея не нравится, — пробормотал Индар, не мешая Барну рассказывать принцу про то, как на побережье ловят рыбу. — Совсем не нравится.
— Почему? — спросил я. — Мне тоже тревожно, но я не могу объяснить.
— Во-первых, — сказал он тихо и мрачно, — я не верю, что вампир пронесёт душу хоть несколько шагов даже в нашем лучшем из миров, а о Зыбких Дорогах просто умолчу. Никогда не слышал, чтобы вампиры вообще могли держать душу отдельно от тела хоть мгновение.
— И я не слышал, но Ричард… — заикнулся я.
— Ричард молод ещё, — буркнул Индар. — Очень славный и очень юный вампирчик, хоть и Князь… хотя… может, лично он и удержал бы. Он особенный. Но девка из свиты Эрнста… Пфе.
— А допустим, что удержит? — сказал я. — Ричард её научит?
Индар так здорово выпятил губу и закатил глаза, будто фарфор ожил на миг.
— А как ты себе представляешь обряд на Зыбких Дорогах? — спросил он насмешливо. — Как ты думаешь, почему они называются Зыбкими?
Я задумался. Я вдруг понял, что за время, прошедшее после Синелесского Рейда, забыл Зыбкие Дороги, как кошмарный сон. Вспоминались только мерцающие серебряные струны во мгле, которая не была мглой, и дикий мёртвый холод…
Можно ли что-то нарисовать на том почти неосязаемом серебристом ничто, что стлалось нам под ноги? Или на тех мостах из ледяных струн? И чем? И что будет…
— Так, — сказал я. — Я тебя, кажется, понял.
— Ничего не выйдет, — безнадёжно сказал Индар. — Впрочем, в любом случае ничего не выйдет. Потому что Оуэр — не единственный сын папочки Нагберта. Даже если Нагберт уже пустил прочих отпрысков под нож, остаётся Дингр.
— Так ведь наследник! — я замотал головой, потому что уж эта идея точно в ней не укладывалась.
— Ну и что, — сказал Индар. — Подумаешь. Тут власть над большей частью Великого Севера на кону. Думаешь, пожалеет какого-то сопливого мальчишку почти без Дара? Жена нового родит. Новую жену возьмёт. Соули усыновит. Глупости. И сантименты.
Я вспомнил тон, которым Нагберт вещал об избранных и новом времени, и мне стало нехорошо. Скорее всего, Индар говорил чистую правду.
— Что же делать? — спросил я потерянно.
— Не знаю, — сказал Индар. — Думать.
Я еле дождался момента, когда вспыхнуло зеркало, и был до щенячьего восторга рад видеть хмурую Карлу. Хмурая — не худший случай. Могла быть в ярости.
А при Карле — не только Тяпка. И даже не только Ричард, раздосадованный и печальный — похоже, ему кто-то объяснил то же самое, что мне объяснил Индар. С Карлой пришёл мессир Валор. Вот уж совершенно не ожидал его увидеть, думал, он дико занят, но вот — выкроил время для беседы. Одет он был предельно элегантно, и парик на нём был мирного времени, с пышным бантом на затылке. Почему-то меня это порадовало: раз Валор озаботился костюмом, значит, не так всё плохо, как может показаться.
А рядом с Валором стоял адмирал Олгрен, смотрел на всех неодобрительно, надменно и сурово.
Прежде чем Карла успела что-то сказать, Индар подчёркнуто радостно выдал:
— Ну вот, дорогие мои конфиденты, всё и разъяснилось, не так ли? Счастлив приветствовать, мессиры прибережцы, целую ваши ноги, дивная леди. Мессир Ричард, ваш план был признан небезопасным?
— Просто нерабочим, — вздохнул Ричард. — Но мессир Олгрен считает, что выход есть. А я думаю, что это кошмар, а не выход.
— И я, — сказала Карла. — Я против.
— Расскажите, мессир адмирал, — сказал я. — Вместе прикинем.
Олгрен окинул меня оценивающим взглядом.
— Хорошо, — сказал он медленно. — Идея Ричарда не выдерживает критики. Хотя бы потому, что душу дева не донесёт, но если ей даже и удастся — вы не сможете провести обряд на Зыбких Дорогах. И никто не сможет. Говорю, полностью отвечая за свои слова: там опасно даже молиться — всё равно кому. Там и мысли могут нарушить баланс, а слова порой его нарушают… такого рода действия я могу расценивать только как особенно извращённый способ самоубийства. Я там походил… хорошо себе представляю.