— Эх… нет, — сказал я. — Всё не получится. Потому что нужен мне Трикс. Будь он жив — я бы гарантировал, что пойдём и вернёмся.
Карла сердито стукнула по стеклу костяшками пальцев — мне по лбу, очевидно.
— Несёшь всякий вздор… — и вдруг в её глазах вспыхнул яркий свет. — Но ведь не вся же команда Трикса погибла в Синелесье! Парни ещё работали у Серого Брода, потом — в Гаванях… Хочешь, я наведу справки? И отправлю к тебе кого-нибудь потолковее? На границах сейчас потише… есть возможность.
— Так точно! — заорал я шёпотом, чтобы не разбудить наших спящих. — Карла, ты лучшая! Найди! Наведи! Отправь! Не обязательно потолковее, любого парня из группы Трикса, любого!
Карла просияла.
— Будет! — воскликнула она радостно. — Я найду! Подниму всех — и мы тебе найдём! — и снова прижала ладони. — Я всё сделаю, знай!
— Я знаю, — сказал я, гладя стекло. — Я тоже сделаю всё. И будь спокойна.
Глава 27
Под утро мне приснился Трикс… вернее, мне приснилось, как мы всей старой командой стоим и болтаем в роще у стрельбища. Солнце светило, блестела зелень… Трикс подкручивал роскошный ус, Этерли перебирал чётки огнепоклонников, на которые, вместо кисточки, подвесил пулю, что его убила, Герик приспособил в дырку для пуговицы на парадном мундире лесной цветок…
— Даже не сомневайтесь, мессир Клай, — говорил Ларн. — Плёвое дело. Не так же этот дурацкий замок защищён, как Синелесская база!
— Демоны меня беспокоят, — отвечал я. — Понимаете, парни, Нагберт — демонолог. И может оказаться, что у него там всякой адской твари…
— Я слышал, — фатовским тоном сказал Трикс, — что надёжнейшее дело — плюнуть демону на хвост, коль у него есть хвост, а нет хвоста — так и в морду.
— Средство хорошее, — сказал я, смеясь, — да вот плевать-то мы не можем.
— Попробуйте мысленно, — серьёзным тоном посоветовал Этерли. — Должно сработать.
— Не дрейфь, капитан Клай! — гоготнул Герик и врезал мне по спине. — Мы присмотрим.
И ушли они в летний полдень, растворились в солнечном мареве, а я проснулся — и душа у меня болела, как зуб. Мучительной тянущей болью.
Они были моими друзьями, особенно Трикс. Трикс, орёл наш, был кадровый, намного-намного образованнее в военном деле и опытнее меня. С ним было спокойно — и порой мне не хватало его остро.
— Барн, — окликнул я, — ты Око до сих пор носишь?
— Помолиться хочешь, ваш-бродь? — ухмыльнулся Барн. — А вон!
Нет уж, Око в золотой оправе, которое стояло на столе в кабинете принца, мне категорически не подходило. И Барн, кажется, сам понимал, что не подходило, — вытащил своё, на затёртом шнурке, самый простецкий вариант: уже позеленевшая бронза и синее стёклышко.
И я чуть позавидовал, что он может носить: не совершает таких обрядов, в которых мешает чистый свет. Но тут ничего не поделаешь.
— Помоги, Господи, святым душам наших боевых друзей и Твоих воинов, — сказал я. — Триксу, Ларну, Герику, Этерли…
— Ойгру, — добавил Барн. — Шелки, Айрису рыжему, Дэнгу, Соуру…
— Стерлу, — кивнул я. — Инноли, Уорту…
— Вейлу, — Барн всхлипнул. — Пел-то Вейл как здорово, ваш-бродь, да?
— И Тинки, — сказал я. — Как-Никак Тинки, помнишь?
— Не умел Тинки без этого «как-никак» говорить, ага, — сказал Барн, улыбаясь сквозь слёзы. — Дай им всем солнца и любви, Господи, сколько им захочется… А вы к чему вспомнили, ваш-бродь? К завтрему, да?
— Снились, — сказал я. — Тревожатся, такое ощущение. Дома в храм сходим, здесь не выйдет.
— Все погибли в Синелесье? — спросил Индар.
Не подошёл близко, но встал с кресла.
— Почти все, — сказал я. — Дэнг сгорел ещё зимой, когда шли бои за побережье. Инноли поймал осколок в конце весны, мы тогда пытались отбить Бурую Гриву. А так — да, в Синелесье. Это как раз ребята из диверсионной группы, мои товарищи.
— А они все были фарфоровые? — спросил Рэдерик, подходя.
— В моей группе — да, — сказал я. — А остальные — живые.
— Как же фарфоровые умерли? — спросил Рэдерик печально. — Скажите, мессир Клай, ведь если в вас даже и из ружья попасть, вы ведь не умрёте?
— Нет, мессир, — сказал я. — Но попадать не стоит, будет больно. А взрывы и огонь действуют на нас, фарфор, так же, как и на живых людей.
— Я вас вылечу, если вас ранят, — заявил Рэдерик. — Хоть вы и фарфоровый.
— А если с нами будут другие фарфоровые солдаты? — спросил я.
— А будут? — Рэдерик пришёл в восторг. — Тогда конечно! Мне так нравятся фарфоровые люди! Вот бы у меня тоже была фарфоровая гвардия! И много друзей!