Турон вздохнул так, что мы отчётливо расслышали.
— Хорошо, дорогой мессир Нагберт, — сказал он. — Мы примем особые меры к охране Святейшего Отца. Экстраординарные.
— Ваше дело, — фыркнул Нагберт. — Лишь бы это не помешало исполнению планов.
— Нет, прекраснейший мессир, — сказал Турон, — мальчик великолепен. И вылитый отец, действительно. Было бы глупо отказываться. Вы были правы, это идеальная кандидатура.
— Я всегда прав, — буркнул Нагберт.
— Я постараюсь напомнить это Святейшему Отцу, — сказал Турон.
— С этого надо было начать, — проворчал Нагберт, но уже спокойнее. — Полагаю, вы останетесь на ужин? Или сперва телеграмма?
— Мы свяжемся со Святой Землёй по своим каналам, — сказал дипломат с Даром. — А на ужин впрямь ожидается паштет из куликов по рецептам здешнего двора?
— Мой личный повар, — сказал Нагберт. — Ручаюсь головой… за точность рецепта…
— Чтоб вам подавиться, — ласково сказал Индар, закрывая «ухо».
— Я что-то не понял, — сказал я. — Нагберт что, собирается грохнуть тут Иерарха?
— Хм, — удивился Индар. — Я так решил, что Иерарх прикидывает, как бы грохнуть Нагберта. Но и твой вариант не стал бы исключать.
— И меня? — спросил Рэдерик.
— Вас, дорогой принц, собирается… скажем так, частично убить только Нагберт, — сказал Индар. — Иерарх — нет. Вас взвесили, обмерили, выслушали, поверили и признали годным. Я полагаю, что вас они решат убить уже после коронации… вернее, решили бы, если бы всё пошло по их плану. Если бы вас спокойно короновали, Нагберта бы спокойно грохнули, на его место нашли бы какого-нибудь преданного дурня… простеца, очевидно… Вы бы проявились через некоторое время — вот тогда они и решили бы, что вас тоже надо убирать.
— Сумасшедший дом, — грустно сказал Барн. — Ишь, пауки ядовитые, бешеные, аж слюна с клыков стекает…
— Власть делят, ягнёночек, — сказал Индар. — И деньги. В таких случаях удивительно у многих стекает.
— А про эту дырку ты откуда знаешь? — спросил я.
— Я ж тебе говорил, — сказал Индар устало. — Шлялся тут один… руководил секретными работами по переустройству некоторых помещений. У него под началом двое работяг было — вот их втроём и прикололи здесь, вот в этой самой каморке, чтоб не болтали. Работяги ушли спокойно, а их руководитель остался. Видно, уж очень сильно обиделся.
— Он здесь? — спросил Барн, настораживаясь.
Видимо, огорчился, что не видит. Но я тоже не видел.
— Нет, ягнёночек, нет его уже, — сказал Индар. — Я ему спасение души пообещал за то, что он карту разметил мне. Теперь-то я его уже и отвязал, и отпустил, ни к чему ему тут болтаться и болтать.
— У тебя впрямь шикарные знакомства среди здешних привидений, — сказал я. — И ещё есть?
Индар кивнул.
— Удивительно, — сказал я. — Я тут ни единого духа не видел, кроме леди Зельды.
— Стесняются, — сказал Индар. — Лич — это вообще страшновато, если ты не в курсе. И кто знает, каковы твои возможности.
— Я думал, духи чувствуют, — сказал я.
— Они просто пуганые, — сказал Индар. — Тем более что здесь Нагберт. Рядом с ним и живым-то неуютно, а мёртвым подавно. Он ведь не отпустит, если что.
Остаток дня прошёл мучительно.
Я пытался представить себе… э… экспедицию? диверсию? авантюру? — и получалось очень скверно. Зеркало, в которое мы с Индаром сумели вызвать Нагберта, висело, похоже, в его рабочем кабинете или лаборатории. И артефакты, которые я успел увидеть, меня особенно не обрадовали. И я никак не мог перестать думать о демонах.
Приют Туманов, провались он в бездну, наверняка был нашпигован демонами, как дохлая крыса — личинками. А демоны всегда были моим слабым местом.
Барн, по-моему, тоже нервничал. А Рэдерик был печален, сидел на широком подоконнике гостиной в обнимку с собакой и смотрел, как идёт дождь.
Сколько уже можно лить… Здесь, в великих лесах, дождь мне снова казался несноснее, чем у нас дома.
Зато из-за скверной погоды сумерки наступили намного раньше, чем могли бы. Вампиры проснулись задолго до полуночи. И Ричард нанёс визит, когда наш принц с Барном ещё ужин доедали.
Дружок, который сидел под столом и ждал кусочков вкусного, сорвался с места, заскакал и залаял, а Индар вскочил и запер дверь в покои принца. И, если кто-то вздумает шуровать ключом, принял дополнительные меры — всунул в дверную ручку тяжёлый бронзовый канделябр. Чтоб уж наверняка.
Потому что Ричард пришёл не один.