— Кто? — спросил Барн.
— Откуда мне знать! — сказал Индар с досадой. — Кто-то из союзников. Думаю, она ушла в Святую Землю. Нельзя доверять святошам, нельзя… для них леди даже больше, чем свидетель. Ещё и улика… Неважно. В общем, на Хаэлу мы рассчитывать не можем. Она умерла злой смертью.
— Нам повезло, — не удержался я.
Индар зыркнул на меня зло:
— Хаэла стоила сотни таких, как ты! Она была гениальна, она сама прописывала уникальные формулы призывов, ад ходил за ней на поводке, как собачонка!
И ведь искренне думал, что ад может ходить за кем-то на поводке! Воспоминания Индара отогрели — и я подумал, что он, видимо, впрямь спал с Хаэлой. Уж не знаю, можно ли назвать такие отношения любовью…
Я не стал спорить.
— Ладно. Но на Хаэле не сошёлся свет клином.
— Не сошёлся, — согласился Индар неохотно. — Тем более что леди всё равно в любом случае не имела ни малейших прав на престол. И у неё было достаточно здравого смысла, чтобы не лезть туда вопреки даже простой житейской нормальности… это только полный идиот попытается вот так узурпировать власть без капли королевской крови… все знают, чего это может стоить стране…
— Ты тоже веришь в небесную защиту? — хмыкнул я. — А разве Рандольф её не потерял, когда связался с адом?
— Он не потерял, он поменял! — сказал Индар с досадой. — Он рассчитывал на защиту Тех… но если даже и потерял, так только он лично, не всё Перелесье вообще! Ему бы наследовал принц Лежар — и вернул бы, я думаю, благодать во время коронации… А теперь-то что… если и наследник тоже мёртв… Разумеется, нормальные перелесцы, которые серьёзно относятся к своей стране, будут искать способ вернуть защиту… хоть отчасти…
— Дом Дубравы? — о нём как-то раз говорил мессир Валор.
Индар отмахнулся:
— Нашему жеребцу троюродный баран! Эгмонд из дома Дубравы был женат на Тильде из дома Золотого Сокола, младшей дочери короля Хобера… не слишком хорошая рекомендация, потому что государь был припадочный и принцесса тоже не богатырского здоровья… И у них в роду периодически что-то такое проскакивает. В любом случае род баронов Дубравных в о-очень дальнем родстве с домом Золотого Сокола сейчас. И барон Гэлис заикается, да к тому же ещё и страдает мигренями. Хотя родня на него, конечно, поставит последний грош…
— А герцоги Солнечнолесские? — спросил я.
Я понятия о них не имел. Просто имена мелькали в разговорах и газетах.
— Интереснее, — сказал Индар. — Это, по крайней мере, дом Золотого Сокола. Солнечнолесье получил младший брат короля Элайна.
— Отца Рандольфа? — вспомнил я.
— Точно, — Индар криво усмехнулся. — Ты ещё не безнадёжен. С тех пор Хатрик Солнечнолесский мечтал о том, чтобы на дом Золотого Сокола напал мор… а Господь наш Вседержитель отзывчив на просьбы, но имеет мрачное чувство юмора. Хатрик с семейством сидит в фамильном гнезде, в столицу носа не кажет. Если мессир Гэлис на троне никому не нужен, то у мессира Хатрика сторонники есть… Вот спохватится Норфин — и хана Солнечнолесским. Претенденты, и небезнадёжные.
— Странно, что Норфин до сих пор не приказал их арестовать, — сказал я. — Заточить или убить.
— Потому что не высовываются, — с каким-то злым весельем сказал Индар. — Но, думаю, очередь до них ещё дойдёт, если не сбегут из страны. А вообще у них и у дома Дубравы есть один общий крупный недостаток: они простецы.
— И Рандольф был простец, — сказал я. — И Гелхард, и Людвиг Междугорский. Ну и что?
Индар закатил глаз горЕ:
— Прошу прощения, милейший, и где теперь Рандольф и Гелхард? А что до Людвига… он десять раз проклят, этот дом. Я не рискну поставить стёртую пуговицу против золотого, что в семейке Людвига нет никого, кто поддерживает его в Сумерках… тем более что Куколка — тоже не без Дара, кто бы что ни болтал. Надо быть совершенно ненормальным, чтобы тащить в свой дом девку из дома Ледяного Клинка. Надо видеть портреты их женщин: холодные, как ледышки… красивые, правда… но ведь смерть просто из глаз глядит. Утончённые, бессердечные, лицемерные…
— Легче на поворотах, — не выдержал я.
— А что, Куколка другая? — Индар изобразил невероятное удивление. — Слушай, лич, я ведь тоже понимаю в происходящем кое-что: этого идиота Норфина она окрутила и вокруг пальца обвела, он смотрит ей в рот и делает, что она скажет, а его советники знай поддакивают… Вэгс этот Куколки боится как огня, но возразить-то ей не может, пороху не хватает. Виллемина Междугорская, ласковая гибель — мягко стелет, да спать жёстко… и недолго.