— А в кабинете вы были, дорогой? — ласково спросила вампирша.
— Нет, — сказал Оуэр. — Только в лаборатории и в зале для обрядов. Но д-дверь кабинета я видел.
— Попробуйте проводить меня туда, — предложила Лиалена.
— П-пойдёмте, — Оуэр пошёл, и зал со свечами превратился в какой-то мрачный каземат, освещённый газовым рожком, грязный и жуткий, как тюремная камера.
Оуэр двигался как дух или вампир — невесомо скользил над полом, еле касаясь его ногами. Лиалена, идущая за ним, казалась более плотской. Но окованную металлом дверь прошли насквозь они оба.
За дверью оказался освещённый газовыми рожками коридор. По коридору волоклось существо странного вида, вроде кадавра, грубо сшитого из кусков разных тел. Что это было, я не понял: Дар во сне молчал, будто его и не было, я не ощущал мир, а только видел его, как картинку.
— Здесь всегда его стражи, — безразлично сказал Оуэр.
— Поднятые? — спросила Лиалена.
— Мелкие демоны, обшитые плотью, — сказал Оуэр. — Поднятых он для домашних работ не использует.
— Куда же теперь? — спросила Лиалена.
Оуэр задумался. Тварь подошла ближе — и прошла насквозь, потащившись дальше. На лице Оуэра ни один мускул не дрогнул.
— Кажется, здесь есть поворот, — сказал он. — Я уже не помню, когда в п-последний раз был в ясном сознании вне камеры. В меня всегда вливают эту дрянь… В глазах мутится, всё выглядит как-то странно… Но в моём детстве он не слишком беспокоился, так что… Смотрите.
В стене вдруг открылся тёмный проход — где-то вдалеке мутно горел газовый рожок в матовом колпачке. Оуэр пошёл туда. Прошёл лестницу, ведущую наверх, развилку — коридор направо, коридор налево — и оказался у двери, освещённой этим самым рожком.
— Лаборатория там, — сказал Оуэр, указав на дверь кивком. — А в кабинет можно п-попасть через неё.
— Я поняла, — сказала Лиалена. — Я передам. А вы должны быть готовы. Всё время наготове.
Оуэр мотнул головой.
— Я б-буду, — сказал он. — Но лучше бы вы меня… убили, леди. Заморозили бы мою… д-душу. До небытия. Я устал.
Лиалена погладила его по щеке.
— Дорогой, пожалуйста, будьте мужественны, — сказала она нежно. — Возможно, вы вскоре выйдете отсюда навсегда. У вас будут руки и ноги. Вы сможете жить, как все живые люди.
— М-мне надоела боль, — сказал Оуэр. — И тошнит от всего. Опостылело всё.
— Хотите в лес, дорогой? — ласково спросила Лиалена. — Потерпите немного, осталось чуть-чуть…
— Покажи мне лес, — сказал Оуэр.
Прозвучало это невесело и как-то безнадёжно. Ни во что он не верил и доброго не ждал.
Ричард высвободил свою ладонь из моей.
— Ты запомнил, Клай?
— Думаю, да, — сказал я. — Хотя, конечно, тяжело разобраться по сну. Такое чувство, что парень сам не очень уверен…
— Мне кажется, — сказал Индар, — что я понимаю, как всё это устроено. И теперь практически не сомневаюсь, что мы справимся.
— Вот бы и мне так, — усмехнулся я невольно.
— А вы сегодня пойдёте? — спросил Рэдерик.
— Сегодня, — сказал Ричард. — Только позже, за полночь. Когда в замке всё уляжется. Нагберт-то точно в Резиденции, я его, гада, чувствую… там, значит, только холуи его.
— И демоны, — сказал я.
— Демонов я беру на себя, — сказал Индар почти весело, хлопнув себя по карману. — Несколько славных штучек постоянно с собой ношу.
— А вот это, — Ричард протянул мне пригоршню свечных огарков, — привет от Ависа. Свеженькие, со вчерашней вечерней службы.
— Вот как-то я не подумал, что уж сегодня, — сказал Барн. — Сердце щемит, ваш-бродь.
Я хлопнул его по спине и сказал, постаравшись сделать улыбку в голосе заметной:
— Спокойная ночь будет, ничего. У тебя теперь фарфоровое воинство, принц просто проспит до утра, а вы сыграете в три глазка на интерес.
— Так Сэлди-то жулит, ваш-бродь, — попытался тоже улыбнуться Барн, но у него дрогнули губы. — Эх… лезете прямо в пасть… Нет, вы не подумайте, я понимаю всё. И калеку спасти надо, бедолагу, и жало это ядовитое у Нагберта вырвать… а всё одно неспокойно.
Рэдерик подошёл и подсунулся под его руку, как приходит котёнок или щенок, чтобы человек погладил. Барн обнял его за плечо.
— Не беспокойся, ягнёночек, — сказал Индар. — Я за твоим Клаем присмотрю.
— Ему б не пришлось за тобой присматривать, ваша светлость, — хмыкнул Барн. — Его благородие и не в таких местах побывал. В Синелесье-то, а?