Здесь, в высоченном зале, где много пространства, твари из стен не страшны.
Здесь проблема — люди. Мы слышали гулкий топот многих бегущих.
— Холуи, — с омерзением прошептал Оуэр.
— Ничего, — сказал я. — Люди смертны.
Но думал я в это время, что кого-то нужно взять живым. «Языка». Потому что иначе мы не выберемся из этой мышеловки.
Так что, когда они выскочили в большой тёмный зал, кто-то — из бокового коридора, кто-то — по другой лестнице, ведущей сверху, я был уже готов ко всему абсолютно. И на злобный окрик: «Ты кто? Вор?!» — рявкнул:
— Попытаетесь помешать — кину гранату.
Они сопоставили грохот взрыва, который только что слышали, с моей позой — и остановились поодаль. Впрямь холуи, подумал я, рассматривая толпу. Человек пять, один даже ливрею успел нацепить, красивую, почти как во дворце. Остальные — как с постелей повскакали. Простецы. Скорее перепуганные, чем впрямь злые. Пытались рассмотреть нас в потёмках.
Но при этом дворе точно есть некроманты. Да хоть бы Дингр, он, наверное, дома — и за ним, скорее всего, уже побежали. Было бы очень удачно исчезнуть из замка, пока не очухался кто-то с Даром, подумал я, прикидывая, кто из этих заспанных балбесов мог бы нас вывести — и тут…
Даже не знаю, повезло или нет.
— Что происходит?! — капризно и зло выкрикнула молодая женщина, и тут же вспыхнул электрический свет.
— Кадавры! — взвизгнул кто-то из холуёв.
А эта кричавшая сбежала по лестнице с висячей галереи второго этажа и оказалась прямо перед нами. Я смотрел и не сомневался: дочка Нагберта, невеста.
— Леди, вам уйти бы! — взмолился пожилой лакей, которого заметно потряхивало.
— Не вздумайте, — сказал я тоном самым ледяным и механическим, какой только вышел. — Подойдите сюда, если хотите жить. Иначе взорву всех. Нам, как вы понимаете, взрывы нипочём.
Девица оглянулась на лакеев.
— Идите, — сказал старик горестно. — Идите, делать нечего.
Подошла как миленькая.
Некрасивая девица, думал я, пока она шла. В нижней юбке и ночной кофточке, укутанная в длинную плетёную шаль с кистями, в ночном чепчике — все девушки в таком виде кажутся трогательными, а эта… Не то чтоб она была карлица, хотя и невысокая — нормальные пропорции. Не то чтобы черты неправильные. Просто привычное выражение лица — надменное и капризное, полузлость, полураздражение — совсем не красило её.
И тень Дара у неё была, совсем слабенькая, как часто у женщин, еле заметная. Но была.
— Как вы сюда попали? — спросила она, подойдя. Властно, без особого страха, жёстко. — И почему с вами это?!
Ткнула указующим перстом в собственного брата, а выражение такое, будто смотрит на крысу, прижатую дужкой крысоловки. Брезгливое отвращение.
— Твой брат, Эния, — сказал Индар.
— Мой брат в гостях, — бросила Эния презрительно. — В Заозерье, у родственников.
Спасибо, подумал я. Удачно. И сказал:
— Неважно, как мы сюда попали, леди. Нам нужно выйти. На воздух. И быстрее. Если хотите жить, проводите нас.
— А вас, — ледяным голосом обратился Индар к холуям, — прошу сесть на пол и снять штаны и туфли. Совсем.
— Зачем? — старик поразился до глубины души.
— Людям трудно кого-то преследовать без штанов и босиком, — пояснил Индар. — Действуйте. И быстрее, не раздражайте моего друга.
— Фи! — возмутилась Эния. — Тупые трупы!
— Отвернитесь, леди, — посоветовал я, но она не вняла.
И спустя очень небольшое время мы вышли на замковый двор, в холодную и дождливую ночь.
Глава 29
— Из ворот замка вас никто не выпустит, — бросила Эния. — Замок охраняет Лоргин, он некромант.
— Значит, мы не пойдём к воротам, — сказал я. — Во всех таких замках полно потайных ходов. Не говорите, что вы о них не знаете: обидно умирать такой юной, леди.
— Убить меня вы не посмеете, — сказала Эния, но её губы дрогнули.
— Он — не посмеет, — равнодушно сказал Индар. — Я — посмею. Сверну тебе башку, не сомневайся. Капли воды, я думаю, никогда не подала своему братишке?
— Эта тварь мне не брат, с чего ты взял! — взорвалась Эния. — Он просто урод и жертва!
— За то, что он жертва, я тебя и убью, — сообщил Индар.
Оуэр положил голову ему на плечо.
Эния переминалась с ноги на ногу и куталась в шаль. Ей было холодно, дул пронизывающий ветер, летела водяная пыль, а домашние туфли, похоже, плоховато защищали ноги от сырости.