— О! — выдохнул вестовой. — Вот и вы, ваш-бродь! Пожалуйте идти к мессиру маршалу, а? Вот те Сердце и Роза, очень надо!
— Впрямь надо, — сказал Индар. — В Резиденции творится что-то странное. Сейчас встретил Соули — этот милый человек накидан «чёрным лотосом», как непотребная девица. Рыдает на подоконнике и рассказывает несуществующему собеседнику, как хотел бы улететь на лунных крыльях из этой дыры.
— Ну и что ты в этом видишь необычное, ваша светлость? — насмешливо спросил Барн. — Здешние-то господа дурные, вон, через одного нюхают.
— Да, ягнёночек, да. Но не в четыре утра. И меня глубоко тронуло его настроение.
— Может, не отдышался с вечера, — предположила Лорина. — Помощь ему нужна?
— Ад, ад, как говорится, ему поможет, леди, — фыркнул Индар. — Если даже и с вечера, этот праздник жизни кажется мне необычным накануне приезда Иерарха… Пойдём, лич. Точно нужно поговорить с маршалом.
Я только кивнул согласно и сделал Барну жест «идём с нами». У меня были кое-какие идеи насчёт печали Соули — и я страшно любопытствовал, прав я или нет.
Похоже, прав. Потому что даже через здешние тяжеленные двери из тёмного резного дерева мы услышали, что в приёмной мессира маршала кто-то выдаёт истерику.
— Там что, режут кого-то, братец? — спросил я у гвардейца Норфина из тех, что охраняли его покои.
— Да не должны, ваше благородие, — усмехнулся он. — Мессир Гилор вот к маршалу ломились, а теперь что-то вопят, и долго уже. Что — не разобрать, но сильно жалостливо. А их высокопревосходительство вас ждут.
И распахнул дверь.
И мы все увидели картину, достойную кисти кого-нибудь великого.
Толстый штабной генерал Гилор, который ещё недавно лебезил перед Нагбертом, как только мог, теперь стоял навытяжку перед мрачным Норфином — и натуральные слёзы текли по его брыластой физиономии. Его даже мы не смутили: он пришёл каяться и искать защиты.
— Честное слово, ваше высокопревосходительство, я ни на секунду не собирался шашни крутить с этими погаными чернокнижниками! Чтоб они передохли! — всхлипывал он, не обернувшись на наши шаги. — Я только хотел выяснить, что эти гады замышляют, чтобы потом доложить вашему высокопревосходительству! И Дайр… Господи Вседержитель, это такой кошмар! — и зарыдал так, что затрясся животом.
Человек в отчаянии и ужасе.
А Норфин в позе некроманта, допрашивающего особенно паскудное привидение, в мундире, накинутом на рубаху, смотрел на Гилора с мрачным омерзением. Он не верил и, похоже, не вполне понимал, что происходит.
Наверное, подозревал, что очередное подлое предательство.
А на нас взглянул с надеждой.
— Здорово, мессиры фарфор, — и в его голосе послышалась некоторая даже радость. — Слава Богу, вы в Резиденции, Клай. А то сегодня с полуночи тут всё кувырком летит. Не только я, а и прадедушка никак в толк не возьмёт, что за ерунда творится.
— Прадедушка здесь? — спросил Индар с весёлым удивлением.
И прекраснейший мессир Эглир не просто вышел, а прямо-таки собрался из сумеречных теней, чтобы эффектно выйти на свет и раскланяться.
Гилор шарахнулся, его взгляд сделался совсем диким.
— Сунулся к чернокнижникам, а Сумерек боится, слякоть, — буркнул Норфин.
— Доброе утро, мессир Эглир, — сказал я. — Успеете рассказать до рассвета?
— Погода не радует, милейший, — сказал Эглир брюзгливо. — Дождь, извольте видеть, небо затянуто. Ещё несколько минут, исключительно из уважения к вам, я могу потратить на всю эту белиберду. Так вот. В Резиденции очень скверно, юноши. Отвратительно. Ещё никогда не было настолько скверно. Это во-первых. Во-вторых, я получил весть от мессира Князя с чётким указанием не ходить через зеркала. Во избежание… недоразумений. В-третьих, здесь убили двоих, по крайней мере. Грязная, предельно грязная смерть… вот этот… ренегат… вам расскажет. Вот такие славные обычаи в Лесах, как когда-то пели мужики.
— Слишком общо, — заметил Индар.
— Ах, простите, — Эглир снова поклонился, на сей раз вдребезги иронически. — Молоденькие солдатики прекраснейшего мессира Князя больше сведущи в разведке, а я старик и не умею играть в войну. Могу лишь предположить. Вы закрыли переход на Зыбкие Дороги. И вся эта банда пыталась его открыть чем ни попадя. Но — увы.
— Убили Дайра? — спросил я.
— Да, — Эглир брезгливо скривился. — И какого-то, условно говоря, некроманта из армейских, из тех, кто на фронте, как говорили, заклинал демонов по бумажке. Тщательно убили, старательно, как следует, надёжно… но с раскрытием Путей не преуспели, вот досада!