— Почему так думаешь? — удивился я. — Это возможно вообще?
— Я думала, что нет, — Карла сморщила нос. — Но смотри: они явно приспосабливают туши именно к такому типажу. Пасть на брюхе, там… четыре конечности…
— А воронка для огня?
— А вы вскрытие делали?
— Нет, — признался я виновато. — Не успели.
— Обязательно надо. Лучше — вот что: я сама хочу посмотреть. Послезавтра приезжает Преподобный Грейд, с ним Валор, вот бы им показать.
— Силён Грейд, — вырвалось у меня. — Я думал, он еле ходит, а он махнул в Синелесье…
— Загадки тянут его, как подростка, — хихикнула Карла. — Я связывалась с Валором — он сказал, что наш Преподобный чувствует себя на редкость отлично. Лазает по развалинам в поисках артефактов, как охотничий пёс, и нюх у него охотничий, фантастический просто. Не некромантский, но явно какой-то особый Дар. Все за ним присматривают, конечно. А он там уже кучу всякой всячины раскопал. Преподобному цены нет.
— Да, — сказал я. — Ему хорошо бы показать.
— И мне!
— Конечно, — сказал я. — И тебе.
— Слушай! — вдруг спохватилась Карла. — Ты же спишь на ходу! Ты сколько не спал?
Я взял её ладони и прижал к губам.
— Не спал сколько?!
— Эту ночь. Я не засыпаю ещё, леди звезда, правда. Мне просто очень хорошо…
— Тебе просто очень плохо, — фыркнула Карла. — Ты же сейчас замертво упадёшь. Тебе надо подремать хоть полчаса.
— Я не хочу, — сказал я. — Сегодня прибывают эти гады из Святой Земли, Нагберт обмолвился, что ждал их к полудню. Значит, ещё до полудня я должен вернуться в Резиденцию Владык… я как та дева из старой сказки… у которой это… бальное платье должно превратиться в салатный лист, а туфельки — в мышей, если она опоздает…
Карла рассмеялась:
— В каких мышей?! Что ты выдумываешь?
— В белых, — сказал я уверенно. — В белых мышек. И разбегутся. Но главное — костюмчик в салатный лист, представляешь? Он говорит: если ты не вернёшься в полночь — всё, салат! Вместе с бельём! И тогда добирайся домой как хочешь.
Карла хохотала и всхлипывала, Тяпка удивлялась, подняв уши, а меня несло. Я замечал: люди чудят с давнего недосыпа самым замысловатым образом… но сейчас сам себя не узнавал.
— Вот поэтому-то её и назвали Леди Листочек!
— А, вот ты о чём! Да не поэтому!
— Ты просто не знаешь, как эту историю рассказывали в древности.
Но Карла уже отсмеялась.
— Ладно, — сказала она, — отговорки не принимаются.
Попыталась силой заставить меня лечь — и я улёгся на её колени. А она зарылась пальцами в мой парик как в настоящие волосы — и ощущение было такое, будто настоящие… а голова у меня пустая… ну, положим, фарфоровая маска что-то весит, но черепушка-то всё равно пустая… надеюсь, Карле не будет тяжело, успел подумать я.
И всё. Дальше уже был солнечный прибой — и мерцающая даль неба, слитого с морем где-то на горизонте…
И разбудил меня нежный девичий смешок. Божественный звук. Я даже глаза не открыл, чтобы ещё секундочку послушать, но тут тихий голосок государыни сказал:
— Пусть он ещё немного поспит, дорогая. Хоть пять минут… он смертельно устал.
Меня просто подбросило. Я волевым усилием не вздрыгнулся по стойке «смирно», заставил себя двигаться плавно — чтобы их не испугать. А сам думал: ничего себе, я тут дрыхну, ещё и храпел, не дай Господь, вид совершенно не бравый и не парадный — и государыня пришла! Со стыда голова с плеч!
А они смотрели на меня — и улыбались! Государыня улыбалась!
Я не знаю, как ей это удаётся. Она ведь такая же фарфоровая, как и я, у неё такая же неподвижная маска… ладно-ладно, не такая же, конечно, у неё прекрасный фарфоровый лик, произведение искусства настоящее, и живые серые глаза, невозможно подумать, что стеклянные, и белокурые локоны… но, как и у меня, неподвижные фарфоровые губы! А она улыбнулась и взмахнула ресницами, так что у меня душа чуть не вылетела из протеза.
— Пожалуйста, сидите, дорогой Клай! — нежно сказала государыня.
Ну как же… ну надо же встать… ну как же солдат может сидеть, когда королева стоит?!
Меня спасла Карла — села рядом и обняла. И Тяпка устроила голову у меня на колене.
Меня отпустило. Я расслабился. И тут же учуял от Карлы еле заметную, но всё равно пробивающуюся сквозь ассурийские духи государыни и её собственный аромат вонь адского дыма. Снова дёрнулся.
Вдобавок в комнате было совсем светло. Солнце поднялось высоко. Дело к полудню уже?
— Доброе утро, прекраснейший мессир Клай, — весело сказала государыня и уютно устроилась в кресле напротив. — Я очень рада вас видеть — хотя бы потому, что могу сказать, как вами восхищаюсь. Я ведь уже говорила, что вы — герой? О, вы — герой! Я знаю, — продолжала она, становясь серьёзной, — ваша миссия сейчас не менее сложна и опасна, чем Синелесский рейд. Успех превосходит всё, чего я ожидала.