Мы с Барном, кажется, одинаково восхищённо пронаблюдали, как роза на миг вспыхнула — тусклые золотистые линии, еле заметные, но Даром отлично чувствовались.
— Ого! — поразился Барн. — Это яд, да?!
Индар скорчил самодовольную мину.
— Нет! Это у тебя какой-никакой паршивенький Дар есть, роза работает. А вот яда нет. Яд даёт зеленоватый оттенок. Чем зеленее, тем более мощная отрава. Запомнили? Простенько и миленько, годится против большинства ядов… ну… есть ещё Белый Олень, да… и Молоко Сов… и ещё пяток-другой экзотических штучек… но это вряд ли, это сложно… нет, есть, конечно, знатоки, которые даже Молоко Сов воспроизведут хорошо, но кормить им твоего Барна несерьёзно. И не по чину: слишком дорогие и редкие ингредиенты. Им королей травили.
— Но ведь и экзотические можно вычислить? — спросил я.
— Можно, — Индар даже ломаться перестал. Почему-то ему всё это нравилось. — Бери вилку, Барн. Давай ещё разок — розочку… Сверху! Так. А теперь… нет, скобки не надо. Знаешь, как алхимики обозначают «взгляд в бездну»?
Барн оглянулся на меня.
— Знак «око» и две стрелки, вверх и вниз, — сказал я.
— Хм-м… ещё что-то знаешь, — ухмыльнулся Индар. — Слушайте дальше…
Он нас по-настоящему учил, причём учил хорошо — со знанием дела и спокойно. Барн не слишком разбирался в оккультной геометрии, но я видел, что и он отлично понимает и запоминает. Мы испытали четыре разных способа проверить пищу на яд, чисто геометрических, — про один Индар, кривясь, сказал, что это «роза Дольфа», — и потом Барн трескал остывший обед ложкой, отодвинув всю кучу вилок.
А я смотрел на него — и у меня отлегало от сердца.
Я был не уверен, что Индар рассказывает всё, что знал. Но на первое время и это звучало отлично. Страх, что Барна отравят, уже не грыз меня, как бешеная крыса… по крайней мере, у нас теперь больше шансов.
Когда Барн поел, мы выставили столик в вагонный коридор — и заодно прогулялись по нему, чтобы всё же проверить вагон. Но ни у кого из нас нигде не дрогнуло: поезд был перелесский, ещё мирного времени, но проверяли его наши. Я буквально почувствовал ладонью на вагонной двери жар защитной розы мессира Валора — никто, кроме него, точно не изобразил бы такую древнюю красоту. И ведь не рисуя, одними касаниями, не видя, на память — сложный чертёж, ничего не перепутав…
Раз почувствуешь этот жар — уже не забудешь. Силён старый вельможа и столько знает, что у среднего смертного от половины древних тайн башка бы треснула.
Мессиры гвардейцы, суровая охрана дипломатов, жрали прибережский эль всем гуртом в одном купе, гоготали и травили похабные анекдоты. Дисциплина, поражающая воображение… их командир, дуся со сладкими глазками и напомаженными усами, терзал гитару — налимонился с подчинёнными и словил волну. Я вспомнил, как барон Ланс назвал перелесских гвардейцев заигравшимися мальчиками на лошадках — и подумал, что характеристика как влипла.
Их гвардейцы — что-то совершенно противоположное нашим военным. Вроде им же показывали, какая тварь может напасть… нет! Им трижды фиолетово. Они не поняли. Аристократы развлекаются.
Ладно, не наше дело.
Барн заглянул в уборную — а в уборной франтик-референт нюхал порошок чёрного лотоса. И немедленно сделал вид, что это у него так… средство от насморка, что ли. Или нюхательная соль от нервов. Да ладно, чего там, все свои, — а объясняет многое.
— Хоть бы дверь запирал, ваша светлость, — заметил Барн.
Референт смерил его негодующим взглядом с головы до ног, яростно зыркнул и на меня, проскочил в коридор, изо всех сил стараясь нас не коснуться — и прогарцевал фигурным кавалерийским аллюром в купе дипломатов.
— О! — хрюкнул Барн. — Шпингаляет, как барышня на выданье!
Опять развеселил Индара.
— Повезло тебе с ординарцем, — сказал он мне, оторжавшись. — В его обществе существование кажется менее отвратительным, чем обычно.
— Да так-то жизнь не такая уж и отвратительная, — заикнулся Барн.
Индар только хмыкнул.
Мы вышли в тамбур, и я открыл вагонную дверь. В тамбур ворвался густой запах зелени и дождя. Поезд шёл немного быстрее, но всё равно не быстрее дилижанса, и по сторонам чугунки уже стоял зелёными стенами лес. Мы подъезжали к Западным Чащам.
Индар приложил ладонь к горячему следу, оставленному Валором.
— Можно было и не ходить, — сказал он. — Чисто всё. Полувампир сам чистил. А среди этих… ни единой живой души хоть с тенью, хоть с искрой. Простецы. Не доверяет Норфин одарённым, не доверяет… нюхачам больше доверяет, чем одарённым. Смешно.