— Это Индар! — Ликстон и Гурд, дуэтом.
— Это точно мессир Индар, он мне доказал, — Рэдерик.
— Кто знал мессира Индара при жизни, не перепутает, — Гурд, убеждённо.
— Дурдом… — «Лесная заря», безнадёжно.
— А почему уехал Нагберт? — Ликстон, с искренним любопытством.
— Его проект провалился, — я, честно пытаясь хоть в чём-то не врать. — Он надеялся восстановить у власти старую команду, насколько возможно. Чернокнижную, да. И у него, конечно, разные идеи были, о которых он помалкивал до поры… о новой войне, о реванше… о власти одарённых и поражении в правах обычных людей…
— Зачем же отпустили?! — «Северный вестник», возмущённо. — Арестовать надо было! Судить! Гнида!
С ним, кажется, все согласны.
— Он впрямь чернокнижник, — Индар, тоном человека, объясняющего очевидное. — Нам надо было не воевать за правду, а минимизировать вред. Воевать за правду будем потом. Когда принц будет в полной безопасности.
И тут вошёл Норфин. И газетёры ломанулись к нему, только «Лесная заря» остался на месте, потому что у него был светописец. Он надеялся, что сможет сделать карточку с обалдевшим маршалом — красиво же!
— А почему вы отпустили Нагберта?! — орали газетёры. — Как вообще могло произойти, что он оказался у власти? А что вы думаете о новой войне?
Норфин молча отодвинул «Перелесскую правду» и подошёл к дивану, на котором сидел Рэдерик с собачкой и Барном. И сказал:
— Ваше прекраснейшее высочество, они приехали. На вокзал прибыли. Святоземельская делегация и Иерарх. Наши встречают там… В общем, они будут в Резиденции через три четверти часа примерно. Такие дела.
И тишина стояла — аж звенело.
Только «Лесная заря» поджёг кристалл Белой Звезды, зашипело и вспыхнуло. Всё-таки сделал свою светокарточку.
— Спасибо, мессир маршал, — сказал Рэдерик. — Вы очень правильно сделали, что об этом подумали, потому что больше ни у кого об этом думать сил не было. Спасибо.
А я подумал: если люди Норфина встречают их, как нас с Барном — будет потеха.
— В принципе, — задумчиво сказал Индар, — вы все можете остаться, мэтры газетёры. Будет интересно. И непредсказуемо. И если кто-то хочет вписать себя в историю — самое время.
Газетёры стояли как оглушённые. Я думал, обрадуются.
— Если вам нужно сделать какие-то пометки и отправить в ваши редакции — сейчас самое время, — сказал Индар. — Я ведь понимаю: город ждёт экстренных выпусков. Пишите быстрее, отправим с дворцовой прислугой.
— Можно… прямо всё писать? — уточнил «Перелесская правда».
— Конечно, — сказал Индар. — От вас ждут достоверной информации, мэтры.
Вот когда они обрадовались! Начали так строчить в блокнотах, что бумага дымилась. Сделали светокарточки Рэдерика, Индара и Норфина, выдирали из блокнотов листки, делали какие-то сложные пометки для своих издателей. Хорошая рабочая обстановка.
Барн позвал лакеев, отправил посыльных — и у него уже очень здорово получалось. На его шинельку никто не обращал внимания: все, кто служил в Резиденции Владык, уже были в курсе дела.
— А где мы будем их встречать? — спросил Рэдерик. — Прямо здесь?
— Нет, — сказал Индар. — Мы переберёмся в Ясеневый Покой. Короли обычно принимают дипломатов там.
Рэдерик вздохнул и встал.
— Заканчивайте здесь, — сказал Индар газетёрам. — И вас проводят в зал для приёмов.
Пока они заканчивали, у нас как раз нашлось несколько ценных минут — в этом зале в панелях из светлого резного дерева. И трон из резного светлого дерева. На стенах — барельефы, изображающие во всех видах охоту волчьей стаи на оленей, трон так вырезан, что сидящий опирается на спины лежащих волков как на подлокотники.
Большой трон для маленького Рэдерика. И рядом с суровыми волками — его собачка. Так всё и исполнилось: худенький парнишка и маленький щенок — на королевском троне. Выразительно.
— Ягнёночек, — сказал Барну Индар, — у тебя остались огарки? Что-то мне подсказывает…
— На, бери, ваша светлость, — ухмыльнулся Барн, залезая в карман пятернёй. — Я запасливый.
Несколько штук. Точно, запасливый. Индар взял парочку и начал чертить на паркете.
— И попроси, чтобы принесли ковёр, — скомандовал он. — Закрыть это всё.
— Что это ты затеял? — спросил я.
Я в упор не узнавал его чертежей.
— Да есть такой древний метод в демонологии, — Индар встал с четверенек, сунул стёртый огарок в карман и отряхнул ладони. Принялся натягивать перчатки. — «Сим остановлю одержимого и отдавшего себя аду во власть». Пустячок, а приятно.