— А его высочество — впрямь сын Рандольфа?! — не удержался «Северный вестник».
— Законный, — кивнул Индар. — Покойный государь был тайно обвенчан с леди Лиссой из дома Рассветных Роз по страстной любви, задолго до официального брака. Мы готовы обнародовать все соответствующие бумаги… А Иерарх уже видел их, поэтому и принимает участие в коронации.
Газетёры млели. Будь это хоть капельку прилично, они бы уже целовали Индара во все места: он дарил им сияющую сенсацию. В ближайшие дни на перелесские газеты должен был пролиться золотой дождь.
— Прекраснейший мессир регент! — ахнул «Лесная заря», прижимая ладони с карандашом к сердцу. — То, что вы делаете… Вы искренни! Господи! Вы — настоящий политик!
— Добрые слова — это прекрасно, — сказал Индар с благодушной усмешкой в голосе. — Но этого мало. Вы должны выполнить свой долг. Донести до народа правду. И не забудьте: коронация — в семь часов вечера, на Храмовой площади. Мэтры газетёры ведь могут идти, не так ли, ваше прекраснейшее высочество?
— Конечно, — сказал Рэдерик с лёгонькой улыбочкой. — Я желаю вам удачи, мэтры.
И щелкопёры, беспринципная зараза, не уважающая никого, кроме, быть может, Творца, раскланялись, как средневековые вельможи. Сияя очами.
И выходили, пятясь. И на прощанье ещё по разику сняли на светокарточки Рэдерика в солнечном луче.
А когда за ними закрылась дверь, с лица Рэдерика слетели и улыбочка, и оживление, и краски. Он шагнул и чуть не упал — его подхватил Барн и на руках донёс до трона.
— Что случилось, милый принц?! — ахнула Лорина.
Рэдерик открыл глаза.
— Не беспокойтесь, — сказал он, сглатывая. — Просто очень устал. И очень тошнит.
— Вы чуете ад? — спросил я, присаживаясь на корточки у трона, чтобы лучше видеть его лицо.
— Да, мессир Клай, — сказал принц. — Так близко ещё никогда не было.
— Ох, — вздохнул Норфин. — Тут и взрослый-то с копыт грохнется… держитесь, будущий государь, мы все с вами, умница.
— Леди Лорина, — сказал Индар, — принесите воды, будьте любезны.
Она мигом обернулась со стаканом. Индар вытащил из кармана флакончик из тёмного стекла размером с палец, откупорил — запахло свежо и сладко — и капнул в воду пару капель.
— Это что? — тут же спросил Барн.
Норфин тоже как будто слегка напрягся.
— Летний Луч, — сказал Индар. — Я как чувствовал. Смоет привкус ада. Попробуй, ягнёночек.
И Барн с принцем выпили этот напиток пополам. Щёки принца начали медленно розоветь.
— Тошнить перестало, — сказал он. — Правда легче. Я вам очень благодарен, мессир Индар.
Не знаю, что их так передёрнуло. Я был уверен, что Индар легче сам себе тупой пилой отпилит ногу до колена, чем причинит Рэдерику вред.
Не только потому, что он такой верный вассал. Ещё и потому, что после коронации он станет правителем Перелесья.
— Отлично, — сказал Индар. — Теперь вам, Норфин, придётся позаботиться о том, чтобы устроить хотя бы подобие праздника. Сейчас… мне нужны бумага, перо и конверт.
Ему немедленно нашли — и Индар начал быстро писать, положив лист на подоконник.
— Так, — сказал он, закончив. Смочил палец остатками напитка и заклеил конверт тщательно. — Норфин, вы отправите это письмо моему компаньону, Уэрну из дома Горностая…
— Банкир, что ли? — недоверчиво спросил Норфин.
— Да, да, — Индар надписал адрес. — Получите деньги на коронацию. Найдите людей. Режьте, ешьте, но чтобы к четверти седьмого всё было готово. Возможно, Уэрн поможет вам советом…
И тут рядом возник Гурд, про которого даже я забыл. Просто собрался из дворцовых теней, в которые, кажется, уходил, — и кашлянул.
— Мессир Индар, — сказал он, — позвольте, я помогу. Я найду людей. И их даже не надо будет есть, — и улыбочка в глазах и в голосе. — Это будут и музыканты, и художники, и если им можно ещё и заплатить, то мы за оставшиеся несколько часов сделаем чудо.
Индар взглянул на него удивлённо.
— Пусть, — сказал я. — У мессира Гурда рекомендации хоть куда. Поверь мне.
Индар дёрнул плечом.
— Хорошо, пусть.
Норфин и Гурд уходили почти бегом. А мы остались — размышлять о создавшемся положении.
— Вот чтоб мне лопнуть, ваше высочество, ерунду это ты придумал с площадью, — грустно сказал Барн. — На площади человека-то охранять куда как трудно, а в храме-то легче. Вот поставили бы наверху, где хор, гвардейцев с винтовками, да и внизу бы оцепление — так и спокойнее было бы на душе. А на площадь всякий же сброд принесёт. Особистов этих самых, не дай Господь, чернокнижников… да и святоземельцы не плоше того, любую дрянь от них можно ждать…