— Умрём мы сегодня, — сказал я, когда мы входили в главный холл.
— Не впервой, — хмыкнул Индар. — Лишь бы выжил принц.
— Он останется один.
Индар остановился и закрыл глаза, обхватив голову руками.
— Не каркай, лич, — сказал он глухо. — Отдай себя… своему Богу. А я — своему себя. И всё.
В покоях принца мы застали белобрысого дипломата. Рэдерик воодушевлённо и весело рассказывал ему какую-то ерунду — о солдатских песенках с побережья, об охотничьих собаках, о том, какая удивительная штука — лошадка-костяшка, а дипломат его рассеянно слушал, и взгляд у него был отчаянный.
На коленях Рэдерика опять лежал Дружок. Барн и Норфин стояли у трона, как стражи. Лорина что-то перебирала в фельдшерской укладке на маленьком столе. В воздухе висело предгрозовое удушье — Рэдерик совершенно безнадёжно пытался сделать атмосферу хоть немного посвежее.
Зато все обрадовались нам — даже щенок и дипломат.
Впервые я видел, как живая собака, встречая меня, виляет хвостом. Радость принца псёнку передалась, не иначе…
— А Святейший отец не пришёл со мной молиться, — сказал Рэдерик, подходя к нам. — И Преподобные отцы — тоже. Велели мессиру Вэрику передать, что придут перед самой коронацией. Не хотят ни молиться со мной, ни беседовать.
— Но короновать вас Химель не отказывается, мой принц? — усмехнулся Индар. — Ну-ну…
— Меня убийцей обозвал походя, — сказал Норфин. — И тут же ляпнул, что лучше б мне короноваться.
— Логично, — сказал Индар. — Маршал, что можно сделать, чтобы не было давки?
— Ну… — Норфин задумался. — Площадь-то лучше, чем храм… Она большая, отход на четыре улицы… Но всё, конечно, может случиться. Вот тоже ещё головная боль… Так-то я велел солдатам из оцепления народу говорить, чтоб кучно не становились… да только — вы ж понимаете, Индар…
— Да, — кивнул Индар и бросил дипломату: — А ты что тут околачиваешься, Вэрик? Делать нечего?
— Ждал вас, — сказал Вэрик мёртвым голосом. — Кайлас-то сбежал… нигде его нет. Лоторк сидит у отца Святейшего, как на угольях… ему приказано сопровождать клир.
— А ты чего?
— Боюсь! — вдруг искренне и отчаянно выдохнул Вэрик и слеза скользнула по его щеке. — У меня жена родила неделю назад.
— Так беги, — холодно посоветовал Индар.
— Куда?! Мне не простят. Вы тут свободные… а нам там с ними жить… со Святейшим и его…
— Упырями?
— Не кощунствуйте, Индар, — сказал Вэрик безнадёжно.
— А правда смешно, мессиры? — с шальной улыбочкой спросил Рэдерик. — Сами же собираются нас убивать — и сами же нас боятся!
Барн улыбнулся, присел на подлокотник трона — Рэдерик немедленно к нему привалился и взял за руку.
— Спасибо, Барн, — сказал он. — Знаешь, мне очень помогает. Мне важно.
— Да уж знаю, — сказал Барн. — Ты, ваше высочество, не по годам у нас храбрый и умный, держись. Уж скоро всё решится.
Уж скоро всё решится. Прав он.
Глава 36
Ларец с короной нёс Барн.
— Вы бы хоть одели его в человеческое… — с омерзением сказал Преподобный с жандармским голосом. — Камергер. В прибережской шинельке, ещё и с поганым черепом…
— Я так хочу, Преподобный отец, — возразил Рэдерик абсолютно безмятежно. Закрылся наглухо. — Мне нравится, что он в шинели, а он так привык.
— Посмешище, — фыркнул «бровки».
— Кому что нравится, — сказал Индар. — По-моему, символ недурён, святые отцы. Мирный символ. Нашего союза с бывшими врагами. Красиво.
Химель слушал эту перепалку и улыбался. Благостно.
А я думал, что не попрощался с Карлой. Но увидел её напоследок — уже очень славно.
Кроме нас с Индаром Рэдерика сопровождали Норфин и Тарл… которые обозначали защиту и порядок, видимо. Они, по крайней мере, смотрелись внушительно и помпезно — в парадных мундирах, золотых ветвях и звёздах. Общую кошмарность свиты условно разбавляли Лорина с букетом — и, внезапно, Олия.
Пришла в лиловом шёлковом платье, с букетом белых роз, с детьми, одетыми в пажеские костюмчики, и остановилась в дверях. Дети смотрели на Рэдерика восхищёнными и перепуганными глазами, а малыш даже рот приоткрыл — и бархатный берет сполз ему на лоб.
— Простите, ваше высочество, — сказала Олия, запинаясь. — Я лишь подумала… что при сложившихся обстоятельствах…
— Вы хотите мне помочь, леди Олия? — спросил Рэдерик, подходя. — Вы ведь правда поможете… но знаете… ведь опасно может быть.
— На коронации? — удивилась Олия. — Рэдерик, дорогой, это всё… ах, это глупости. Но вот поверьте, будет хорошо, если среди военных и фарфоровых будет дама. И дети. Люди так легче поймут.